Пожухлая ботва источала пряный запах тлена.
Галкин и Зоя уже мелькали меж берез, удаляясь к лесу. Нефертити с ненавистью выплеснула воду, сделав всего один глоток.
— Все отравлено, испоганено: вода, земля, культура, нравственность. Вы заметили, что тут птицы не поют? Ни одной на всем поле — даже галок нет. Войны не надо — сами вымрем.
Ветер рванул пленку, взметнув ее грязным парусом, брызнул в лицо холодной липкой водой. Нефертити бросила прощальный взгляд на опушку и повернула назад.
— Мы в этом году на Черном море отдыхали. Там почти все пляжи закрыты — говорят, где-то прорвало канализацию. Никак очистить не могут — который год! Пьем собственные испражнения, каково!
— Вместе с родителями отдыхали?
— Куда от них денешься. Галкин говорит: вырвать свободу у родителей — все равно что отнять кость у собаки.
— Галкин, я слыхала, талантливый парень?
— Ну? — снова насторожилась Нефертити. — Талантливый. Особенно в постели.
— Таня, как вы можете! Любовь — это же…
— Любовь? Любовь! — фыркнула Миронова. — Ой, держите меня пять человек — любовь!! Да кому она сейчас нужна, эта любовь? Техника, Полина Васильевна, простая техника. Вы что, не знаете, как это делается?
Полина покраснела.
— Нет, я не совсем то имела в виду, — виновато поправилась Миронова. — Любовь — это слишком утомительно. Зачем? В наш-то век? Век демократии и хозрасчета! "Без всяких эмоций", — как говорит Галкин.
— Демократия, — раздумчиво повторила Полина, с удовольствием отрываясь от клубней. — Трудновато дается нам сия наука.
— Так мы ж и учиться уже разучились! А демократия — наука.
Она быстро швыряла тяжелую от налипшей земли картошку, не давая Полине передохнуть.
— Вы не устали, Таня? — забеспокоилась Полина, глядя, как быстро наполняется очередная корзина. — Отдохнуть не хотите?
— Нет! — резко ответила Миронова. — Я обязательно выполню норму! Сделаю им это чертово изобилие! И гляну, как они будут бороться…
"Изобилие для нас хуже голода", — вспомнила Полина какую-то телепередачу.
После холодного мрачного поля, после дождя и ветра возвращение в лагерь казалось светлым праздником. Наспех сполоснув в большом корыте перед столовой сапоги, не заходя в корпус, студенты бежали скорее внутрь — не столько к хитрому Петиному ужину, сколько к теплу, свету, цивилизации.
Сваленная в кучу мокрая одежда вскоре начинала дымиться густым терпко пахнущим паром. Все столпились у свежей "молнии", обсуждая последние новости.
— Опять Нефертити все рекорды перекрыла!
— Конкурс красоты отменяется, "Мисс Картошка" уже есть!
— Слушай, Тань, имей же совесть! С твоими темпами у начальства "Сюрпризов" не хватит!
— Хочешь всю Россию нитратами закормить?
— Наоборот! В мешках-то картошке сподручнее гнить! — взял Нефертити под защиту Боб Беспутнов: — Зря бочку на человека катите.
— Все мы под Бобом ходим, — не остались в долгу студенты.
Не успели рассесться за столами, как к зданию, коротко посигналив, подкатил забрызганный грязью голубой "Жигуль". Игорь Павлович вышел встречать гостя, секретаря парткома института.
— Жаль, скат подвел, — сокрушался секретарь, поднимаясь с командиром по лестнице. — Хотел на поле успеть.
— Главное — на ужин не опоздали.
Потирая руки — руль-то холодный! — секретарь прошел в столовую, сел за стол. Студенты с интересом наблюдали, как он отнесется к ужину — треске с вермишелевым гарниром.
— А что? Очень вкусная вермишель, — похвалил, набив рот. — А треска вообще блеск! Ее ведь почти всю уже выловили, так что скоро и такой не будет.
Но, когда студенты разошлись, в тесном кругу преподавателей стал снимать со всех стружку:
— Что ж это вы студентов вермишелью закормили? Уже жалобы посыпались: три раза в день вермишель да рыба, рыба да вермишель.
— Директор обещал мясом отоварить, но… — слабо защищался командир.
— Надо требовать!
— Директор говорит, надо зарабатывать.
— Так в чем же дело? — иронично улыбнулся секретарь. — В старые времена, когда — из-под палки — это еще понятно Но теперь-то сельхозработы на добровольной основе! По доброй воле поехали!
Несмотря на бурлящие вокруг перемены, парторганизация в их институте не утратила своей руководящей роли. Поэтому секретарь мог позволить себе и иронию и выговор — рядовые члены партии, он знал, сильно возникать не станут.
— Ну ладно, — произнес уже добродушнее, — пошли глянем, как студенты проводят досуг. К конкурсу-то готовятся?
На первом этаже народу было мало — студенты отдыхали в корпусах, набираясь сил для танцев в дискотеке. Галкин с Беспутновым настраивали свои "блиц-гитары", Нефертити вяло постукивала одним пальцем по клавишам старого пианино, кто-то смотрел телевизор. Натренированно-бодрым голосом диктор сообщал: