Мысленно возмущаясь, словно вскипевший чайник, Мелисанта быстро нарезает свою порцию бекона, а потом тыкает вилкой в особо крупный кусок яичницы-болтуньи. Даже аромат свежего хлеба, парного, хрустящего снаружи и мягкого внутри, не вызывает у нее радости. Она размазывает масло по тонкому ломтику и прокусывает его зубами.
– Ничего не хочешь рассказать, Сильвин? - вдруг спрашивает наставница, отрываясь от тарелки с кашей.
Эльф, замешкав, качает головой и тянется к своей вилке, обхватывает ручку длинными пальцами, но, выругавшись и зашипев, словно Тисл, отбрасывает её пол с громким стуком. На раскрытой ладони пузырится покрасневшая, в некоторых местах даже начинающая обугливаться, кожа. Сильвин сжимает запястье второй рукой и смотрит на Мору. В глубине темных глаз бурлит потрясение.
Мелисанта переводит взгляд с побледневшего, если не посеревшего лица эльфа на его руку и обратно. Почему ему больно? Это ведь просто стеклянный сервиз с серебряным напылением. К нему свободно могут прикасаться все…
Все, кроме крылатых.
– Ты… - выдыхает девушка, едва не роняя свою вилку следом за гостем, - фейри?
– Урок первый, мотылек, - Тисл, прикончивший свой завтрак и теперь намывающий лапку, дергает ушами и смотрит на Сильвина с заметным пренебрежением. Мелисанте очень хорошо знаком этот нравоучительно-саркастичный тон фамильяра - также он говорил с ней в десять, когда уводил одну ночью в лес под предлогом поиска редких ингредиентов. - Никогда не прячь свою сущность.
– Почему вы не сказали? - младшая ведьма резко поднимается из-за стола. Раз Мора задала ему вопрос, значит она знала о сущности Сильвина с самого начала, как и Тисл.
– Он хотел скрыть это от тебя, - дергает плечом фамильяр.
– И стоило ради этого заставлять его прикасаться к живому металлу? - вот сейчас она не то, что в купель его бы окунула, а сразу под землю закопала. Жаль ведь, что Тислу будет все равно - найдет себе другое тело и снова припрется, чтобы досаждать. И с чего вдруг вечно недовольного присутствием ученицы в жизни Моры котяру заботит честность по отношению к ней? - А если бы я достала серебряный сервиз?
– Я не знал, что… мне нельзя касаться серебра, - выдыхает Сильвин, рассматривая свою ладонь. Мелисанта сгоняет боком фамильяра и усаживается ближе к… фейри, охватывая своими пальцами его запястье.
– Тебе повезло, - какие бы эмоции чужак у нее не вызывал, вот так шутить… Это подло. - Бы был чистокровным, потерял руку.
Он рассматривает её несколько долгих мгновений, и Мелисанта тушуется под напором собственной совести. Жар предательски окатывает щеки - она бездумно задела фейри за живое. Ни лицом, ни жестом Сильвин этого не выдал, но в туманной глубине его взгляда мелькнуло нечто сродни раздражению. Наверно, стоило подобрать более мягкие слова.
– М-да, - Тисл, обернувшись эфиром, через мгновение возвращается к ним и бросает под ноги небольшую лекарскую сумку из мастерской. Качает головой: - Как ты вообще выжил, парень?
Сильвин молчит, оставляя вопрос без ответа. В полнейшей тишине, нарушаемой лишь треском огня в камине, Мелисанта осторожно обрабатывает поврежденную кожу очищающей настойкой, следом наносит заживляющий порошок из живкорня и аккуратно забинтовывает ладонь. Его рука едва ли больше её, но кажется немного длиннее и шире - Сильвин все же мужчина, хоть и не высок. Теперь все странности встают на места - и то, что непрошенный спаситель оказался так далеко от юга, и то, что походит больше на подростка, чем на взрослого, и то, что не так плечист и крупен.
Мелисанта, мечтая провалиться сквозь землю, заменяет ему тарелки и подает оловянные приборы, потом наливает в глиняную кружку сидр и возвращается на своё место. Сильвин ест с большим аппетитом, но не торопится, явно сдерживая себя. И ест вилкой, а не просто магически всасывает еду. Интересно, кто из его родителей фейри?
– Спасибо, очень вкусно, - он обращается к ней, чуть приподнимая уголки губ. И тем не менее, улыбка в его глазах не отражается. Они по-прежнему холодны и темны, словно беззвездная ночь. Мелисанта кивает, комкая в руках краешек скатерти. Привкус горечи стыда на её языке не способна заглушить даже приторная сладость любимого яблочного сидра.
– Расскажи что случилось во дворце, - говорит Мора, пригубив из своего кубка. Сильвин вытирает тыльной стороной здоровой ладони рот и начинает рассказ. Вслушиваясь в его спокойный голос, описывающий недавние события, девушка невольно вжимается в спинку стула.