“Бесполезно, - девушка сует перо в держатель и опирается на спинку стула, запрокидывая голову. Хлопает обложкой толстого рукописного справочника по ботанике, лежащего на столешнице. Мелисанта составляла его в течении нескольких лет, штудируя книги и проводя различные опыты с теми травами, что удавалось получить в руки. Только справочник ни капли не помог. Ведьма провела в расчетах почти весь день, игнорируя полуденное распитие настоя и обед, но замену глубоцвету так и не придумала - ни одна из составленных формул даже в теории не сработает. - Придется снова нырять”.
– Меня радует твоё рвение, но поесть все же стоит, - вырывает её из дремы ласковый голос Моры. Мелисанта приподнимается с кровати, на которую легла, как она думала, на пару мгновений, и трет глаза. За окном во всю клубятся сумерки, окутывая оранжевое небо с алыми облаками темной синевой подступающей ночи. Наставница, придвинув книги и исписанные листы, ставит на прикроватную тумбочку поднос с едой, пока девушка, зевая, стягивает с себя одежду, переодеваясь в ночную сорочку. Выходить куда-то дальше комнаты у нее нет ни желания, ни сил. - У тебя есть время, чтобы закончить зелье.
– Почему ты не разрешала проходить ритуал? - обида, которая утром жгла горечью горло, отступает, но осадок после себя все же оставила. Мелисанта, устроившись на постели под лоскутным одеялом и мягким вязаным пледом, с благодарностью принимает из рук женщины миску с горячей мясной похлебкой. Рот сразу наполняется слюной, а желудок стягивается в узел - она же с утра не ела. - Зачем приняла… фейри в ученики?
– Так сложились обстоятельства, - Мора, поправив сотанг на своем плече, подбрасывает в небольшой камин свежие дрова, разжигая щепки лучиной, а потом задергивает тяжелые шторы на окне. Комната сразу погружается в уютный полумрак. Наставница зажигает треногий подсвечник у кровати и разливает по чашкам травяной настой из пузатого чайника. Мелисанта, быстро закончив с похлебкой, стягивает с другой тарелки один из бутербродов с маслом и сыром и запихивает тот в рот целиком. Как же она, оказывается, проголодалась! - И дело вовсе не в том мальчишке.
– А в чем тогда? - прожевав, младшая ведьма прокашливается в кулак. Мора подает ей чашку, и девушка делает шумный глоток. Ноющая боль в груди даже не отзывается на упоминание. Мелисанту это неимоверно радует. - Из-за него я едва не бросила все - тебя, ведовство…
– Дело было во мне, - наставница отнимает от губ свою чашку - ту самую, в белую крапинку со сколом на кайме, - и с громким стуком ставит ее на блюдце в другой руке, опуская голову. - Я боялась, что твоя Плата окажется слишком жестокой.
– Ты же сама мне ни раз твердила, что “цена у всего своя”, - девушка пожимает плечами. Она едва пережила десять зим, когда напросилась Море в ученицы, но даже тогда осознавала, что ведовство требует равноценной жертвы. В детстве Мелисанте хотелось верить, что терпеть скверный характер болтливого фамильяра и есть Плата наставницы. - Я была готова к этому. Другого я не знаю.
– И я сожалею об этом, - наставница достает гребень из ящика тумбочки. Младшая ведьма поворачивается к ней спиной, качаясь на месте от нетерпения. Давненько они не устраивали уютных посиделок с разговорами по душам. - Мне хотелось бы подарить тебе лучшую жизнь.
Огонь в камине разгорается, лижет с треском поленья и играет тенями на стенах и мебели. Воздух, едва тронутый подступающей осенней прохладой, вновь нагревается, наполняется ароматом еды, травяной настойки и душком обугленного дерева. Когда Мелисанта была младше, Мора также приносила ей ужин в постель после дня упорных занятий, а потом расчесывала подопечной волосы. В особо холодные ночи они даже новали в одной постели, чтобы согреться. В такие моменты, лежа в объятиях Моры и вдыхая пряный аромат трав, следующий за старшей ведьмой по пятам, Мелисанта была счастлива.
– Ты уже подарила мне лучшую жизнь, - замешательства Моры девушка не понимает. Она прикрывает глаза, когда гребень скользит по ее распущенным волосам. - Так что мне все равно.
– Уверена, что хочешь стать моей преемницей?
Когда девушка вновь поворачивается к наставнице, Мора смотрит на нее по-особенному серьезно. Искры пламени угасают в темно-зеленых глазах, проваливаясь в необъятную глубину тревоги взгляда старшей ведьмы. Руки женщины, загрубевшие от работы, тонкие и шершавые, замирают на её плечах, едва заметно комкая тонкую ткань ночной сорочки. Но Мелисанта кивает, сжимая ладонь Моры в своей.