Когда девушка возвращается на кухню, Мора заканчивает накрывать на стол. Мелисанта перехватывает из рук наставницы подостывший чайник и помогает зажечь глиняную жаровню. Пока старшая ведьма разливает по оловянным тарелкам ароматную грибную похлебку, ученица достает из буфета сокровища наставницы - чашки из невероятно тонкого, но прочного фарфора с росписью из глазури. Одна из них, грязно-бордовая, в крупную белую крапинку, со сколом на горле - любимица Моры.
– Лавочник обещал завезти из столицы несколько изделий. Не хочешь заменить чашку? - привычно спрашивает Мелисанта.
– Можно заменить предмет, но не воспоминания, - Мора отвечает как всегда таинственно и назидательно. Её взгляд застывает на сколе, и в глубине темно-зеленых глаз растекается грусть.
– Но воспоминания долговечнее вещей, - порой наставницу трудно понять. Чашка в их доме появилась задолго до того, как Мора приняла воспитанницу в ученицы, но сколько бы раз Мелисанта не просила рассказать её историю, ведьма молчала. - Почему бы тогда не купить другую чашку?
– Вот меня не станет - купишь, - вдруг весело отвечает наставница, подмигивая ученице.
– Не шути так, - младшая ведьма выдыхает. В последнее время настроение Моры скачет, словно горный козлик по склонам скал - то она, вечно нелюдимая, внезапно выдергивает Мелисанту на праздник в город, то замыкается в себе и целый вечер молчит, задремав в любимом кресле-качалке. - Ты ведь ещё молода.
– Молода, как же, - Тисл устраивается поближе к огню и, задрав ногу, принимается рьяно вылизывать промокшую шерсть. Следующие слова выходят скомканными: - Если ты забыла, хозяйке уже девятая декада стукнула.
– Всего лишь девятая декада, - поправляет фамильяра Мелисанта. Ведьмы живут намного дольше людей, некоторые - столетиями. Интересно, получится ли у нее сохранить молодость, как наставница?
Ужинают они в уютном молчании, потом пьют чай с остатками чуть подсохшего, но по-прежнему вкусного песочного печенья. Тисл, согревшись у печки, уходит на свою лежанку у камина в гостинной. Мелисанта, зевнув за прикрытой ладонью, привычно берется за жесткую щетку для утвари, но Мора гонит её спать. Однако сон к ученице совсем не идет. Поднявшись в свою комнату и завалившись на мягкие подушки, девушка рассматривает причудливый узор трещин на потолке с выцветшим рисунком виноградных лоз и размышляет.
В доме ведьмы Виспервэйла действуют три правила: держи жилище и сердце в чистоте, никогда не отказывай в просьбе о помощи и не разбрасывайся словами без причины. Нерадивого спасителя, Мелисанта, конечно, проклятьем не одарила, но крепко задумалась. Люди, например, чарам подвержены с ходу - очень мало число тех, кто может защищаться. Гномы вроде как невосприимчивы, но случаи в истории бывали. А эльфы? Действует ли ведьмино проклятье на эльфов? Или они, как фейри, обладают абсолютной невосприимчивостью?
На миг живот скручивает, а по спине ползет холодок. Ночью в городе действует комендантский час, так что вряд ли эльф остановился в трактире - иначе его бы просто не выпустили за ворота. Но все путешественники живут в основном в городе. А если… А если эльф - не эльф вовсе? Некоторые могущественные фейри ведь способны принимать человеческий облик. Вдруг он каким-то образом смог пересечь Грань и выйти из Вэйлторнского леса?
– Нет, невозможно, - шепчет Мелисанта в тишину. Фейри ведьм терпеть не могут. Их крылья, средоточие магии, являются одним из самых редких алхимических ингредиентов. Когда-то Ковен платил немалые суммы наемникам, чтобы добыть хоть одно крылышко. Вряд ли непрошенный спаситель был бы с ней так любезен, разглядев ведовской Дар.
1.3 Непрошенное вмешательство
Тисл всегда доверял своему чутью. За несколько сотен лет, что фамильяр прожил среди людей, оно не подводило. Эльфов он встречал, пусть и достаточно давно, но, подобравшись поближе к Мелисанте и учуяв на ученице незнакомую ману… Нет. Высокомерные тупицы и рядом не стояли - слишком мощная аура даже для Бессмертных. А под этим небом только одни существа превосходят эльфов в магической силе.
“Это не эльф, - мысленно обращается к Море фамильяр, когда девушка поднимается к себе в комнату. Ведьма замирает, отставив недомытую тарелку на стол. Лунный свет, просачивающийся сквозь узкое окошко кухни, рассыпает седину в отблесках меди на распущенных каштановых локонах, до того собранных аккуратной укладкой. - Это фейри”.