“Съездить бы на рынок, - девушка с тоской вспоминает заметно опустевшие полки ледового ларя и погреба. На исходе и молочная снедь, и мясо, и крупы. - Не хочется питаться разносолами”.
Мелисанта поднимает голову к небу. Ночь отступает, выцветая у каймы снежных вершин за хребтами: звезды гаснут, постепенно истончается и меркнет сияние полной луны, и багровый рассвет растекается по далеким облакам, сменяя стылый полумрак.
Она ступает в туман, клубящийся у ступенек заднего крыльца. В его белесой влажной дымке прячутся плоские камни узкой дорожки, ведущей на задний двор. Мелисанта минует спящие клумбы и подходит к большой теплице с прикрытой дверью. Заглянув внутрь, придирчиво осматривает кусты помидоров и огурцов, сорвав несколько самых спелых и крупных плодов. Положив те в небольшую корзинку, ведьма выходит из теплицы и идет к курятнику, огражденному тонким забором из веток.
Петух, спящий у входа, недовольно нахохливается, но ее пускает. Одна из куриц сонно поднимает голову и прижимает к себе крыльями поближе двух маленьких цыплят. Ведьма, мысленно извинившись, тянется к коробу с соломой, в котором лежит пара яиц. Включая те, что она собрала вчера, получается шесть. Тисл обойдется и без яишницы - все равно не любит. Если она положит вредному фамильяру лишний ломтик чего-нибудь мясного, он её точно простит.
Она возвращается на кухню и, заметив потемневшие камни внутри печки, ставит хлеб. Потом наливает ковшиком из бочки в небольшую бадью воду и промывает овощи и яйца. Завтракают они с Морой обычно с первым звоном колоколов, на рассвете. До него ещё далеко, спать не тянет, поэтому она решает заняться полезным делом и возвращается в теплицу, пробы прополоть грядки и обтереть запотевшие стекла.
Ближе к рассвету Мелисанта вновь идет к печи и ставит поверх чугунную сковороду, приоткрыв хобы. Поднимает лежащий на полу длинный палас, открывает люк в погреб. Сливочное масло, скворча, расползается по скоровороде, следом она закидывает бекон и разбивает яйца, взбивая их в омлет. В глиняный горшок насыпает овсянку, доливает воду и принимается помешивать будущую кашу, напевая под нос что-то простенькое, но веселое.
– Ты смотри как расстаралась, - трется у полов юбки Тисл, неотрывно следя за беконом на скороводе. Кошачий язык то и дело облизывает длинные белые усы. - Было бы для кого!
– Кыш отсюда, - Мелисанта, пригрозив фамильяру поварёшкой, закрывает за ним дверь на кухню.
Когда завтрак готов, ведьма приступает к сервировке стола в гостинной. Из тяжелого сундука у камина она достает накрахмаленную льняную скатерть, а из резного буфета - сервиз из посеребренного стекла. Мора не часто угощает гостей едой, а значит придет кто-то действительно важный. Мелисанта омывает и протирает тарелки и кубки, потом раскладывает завтрак и ставит на стол маленький бочонок домашнего сидра.
– Ну, хозяюшка! - хихикает Тисл с лежанки у камина. - К замужеству готовишься?
– Только если на тебе, - ничто не испортит сегодняшнее утро! Пусть катится со своими шуточками! Удовлетворенно пригладив скатерть, Мелисанта поднимается к себе, чтобы умыться. - Буду пилить до конца своей очень и очень долгой жизни.
– Святая сметана! - шерсть на затылке фамильяра встает дыбом. Ей вслед доносится: - Твои угрозы - это кошмар воплоти!
2.3 Посланник
Жилище виспервейльской ведьмы совершенно не походит на те, что описаны в сказках и легендах - ничего общего с хлипкой маленькой лачужкой на отшибе мира, опутанной паутиной и окруженной голыми кривыми деревьями, торчащими из гиблой земли. Дом Моры напоминает поместье: высокие стены на каменном фундаменте, черепичная крыша цвета обожженной глины, большие окна, добротные двери из темного дерева и высокая пристройка с закрытыми широкими ставнями, из-за которых доносится редкое блеяние. Первые лучи солнца играют отблесками на ровной глади пруда, заросшего редкими камышами, и переливаются крупными каплями росы, осевшей на листьях огородных растений.
Сильвин осторожно ступает по узким тропинкам, выложенными камнями и припорошенными редким мхом. У покосившихся ступенек крыльца его встречает пышный плющ виноградной лозы с недозревшими плодами, который, обвивая шершавые стены, тянется вдоль дома вплоть до окон второго этажа. Он мельком осматривается. Из-за покатой водосборной бочки на углу дома выглядывает краешек крыши курятника с загоном и козырек доверху заполненного поленьями дровника.