Он замолчал и оцепенел с уроненным на плечо подбородком, сидя в одном положении, даже не моргая. Дыхание вновь стало еле заметным. Мыслей в голове не было, повреждённое сознание просто застыло, словно в дрёме.
- Не вздумай спать, - услышал он, а затем по телу пробежала будоражащая нервы волна, словно бы от электрического удара, - Твоё тело здорово, но свой разум ты должен починить сам. Не ленись. Если ты не сможешь собрать свою волю в кулак, никто не сможет. Закрой глаза, не говори... но думай. Не смей просто засыпать. Ты не имеешь такого права.
- Я... не могу, - пробормотал юноша. В голове как будто прекратилась всегда звучавшая там музыка.
- Не ври мне, - спокойно сказала Ноэль, - Ты - можешь. Ты всё можешь.
- Я не знаю, - медленно прошептал Рю, - Со мной раньше такого не было... Разум медленный и слабый. Не могу с этим ничего поделать. Не могу думать...
Зеленоволосый опустил голову и медленно помотал ею из стороны в сторону.
- Физически ты здоров, значит, у тебя нет объективных причин не думать, - ответила Ноэль, так же мягко, но так же непреклонно, - Что именно твой разум хочет скрыть от тебя?
- Что?.. - прошептал он завороженно. И начал упрямо отматывать память назад... Губы остановились открытыми. Лицо Рю начало меняться. Клацнула челюсть, с силой начали сжиматься искаженные губы, глаза зажмуриваться так, словно на них сыпали густым потоком песка. Тело принялась бить мелкая дрожь.
- М... Мелисса! - истерично выпалил он, - Черная мононоке из школы забрала ее душу!
На этом выкрике тело Рю так мощно и последовательно содрогнулось волной, что его аж подбросило с его места вперед и вверх, а живот закололо болью. Правда, таких мелочей он не замечал. Дыхание сбилось окончательно: широко открытый рот с хрипом пытался наполнить легкие, которым чудилось, что они задыхаются. Глаза распахнулись, но вместо привычной, для критического напряжения сил, живой пульсации, в радужке зеленоволосого был виден лишь застывший острый зеленый лед. Рю вскрикнул от ужаса и ярости: коротко, ведь на большее не хватило дыхания, но сильно и высоко. Руки ударились об поверхность, на которой он сидел, повреждая сжатые кулаки, не готовые к такому резкому удару по металлу.
- Хорошо, - услышал он спокойный голос Ноэль, - Не то, что она забрала душу, а то, что ты вспоминаешь. Успокойся: решения надо принимать с холодной головой. Эмоции дела не решают. Они только ослепляют и сбивают с правильного пути. Из-за них ты не уложился в семь ударов сердца, принимая решение.
Ответом ей было неосмысленное, на первый взгляд, и отчаянный крик. Означал он, однако, полнейшие нежелание и невозможность понять, к чему ведет мысль Ноэль. Зеленоволосый сейчас свои мысли не контролировал. Его откинутая назад голова мелко постукивала о борт катера, что тоже не прибавляло здравого смысла в ней. Наконец, она заболела от такого канкана, и в ней помутилось даже чувство ужаса. Тело обмякло и более не пыталось сдвинуться, лишь сомкнутые веки нервно дрожали, демонстрируя, что вопреки милосердию, раненый еще в сознании.
- Это не ответ, - голос Ноэль стал чуть строже, - Это даже не вопрос. Вопрос в том: кто ты сейчас такой?
Никаких ответов у Рю не было. Ни сейчас, ни когда-либо ранее. Ведь больше всего на свете он хотел сам их получить от более сильных и понимающих людей. Его голова поникла, а стопы съехали далее от борта так, что колени разогнулись. Единственное, что отличало его лицо от прежнего безумно-разбитого, это сомкнутая челюсть и среднее положение век: не прикрытое и не распахнутое.
- Тссшшш... - донеслось над ухом Рю. Он почувствовал, как что-то обнимает его. Ощущение тут же растворилось, как сахар в горячем чае. Наверное, так звучал голос его матери когда-то. Он не был уверен. Но снаружи, где он не получил помощи, когда так ждал ее, было слишком больно, чтобы туда возвращаться, значит, тут его место. Где хоть кто-то не будет пытаться получить ответы от того, кто их не имеет. Где нет ужасной холодной тьмы. Где всегда помогут, даже если это и воображение... Лучше вообразить себе того, кто подаст руку и всегда знает, что делать, чем осознавать, что во внешнем мире такого человека нет. Ноэль не помогла, когда он протягивал руку, чтобы зацепиться за нее. Вместо этого она заставила его опять увидеть смерть Мелиссы через его память. Остатки разума японца вопрошали "Почему?". И не находили ответа. Ноэль не была его защитницей. Ноэль решила проверить, насколько он бесполезен. Ноэль бросила его, решив, что, если он не выплывет, то туда ему и дорога. Ноэль и правда оказалась жестокой машиной. Ноэль ничем не отличалась от Нарьяны., которая отбила его у правительства, как трофей. Ноэль решила безжалостно пнуть его, чтобы посмотреть, поднимется ли он. Ноэль решила посмотреть, насколько прочна её игрушка. От этого хотелось плакать. Это было обидно. Это было противно. Это было неправильно. Столь новые чувства застали Рю врасплох, как и осознание причины поступков Ноэль, альтернативы которой он не видел, да и не мог видеть в таком состоянии, когда разум жёстко ограничен в ресурсах объективно, а не его личной придурью. Ужас отступил перед обидой и негодованием. Фокус восприятия переключился сам собой. Сердце забилось мощнее. А ведь он так ей верил, что даже вручил Аки...
"Аки... Аки... Как же теперь Аки? Ноэль бросит и её... А если храм откажет... Как Ноэль могла согласиться присматривать за Аки!.. Аки для неё тоже игрушка! Она хотела вытрясти всё, что я могу, с её помощью! Проверить, на что я способен под принуждением! Или это была Рейко? Нет, Рейко помогла Аки... Вроде бы... Это неважно! Ноэль... как ты могла!! Школа... больше не сможет быть домом"
Рю снова стал видеть... Но видел он не то, что должен был. Он видел вокруг себя мягкий кокон холодного света. Пустота. Абсолютная пустота, от которой становилось жутко. Это было подобно космосу, только не было чёрным. Должно быть, это и была изнанка души... то, в чём она плавает, пока не обретёт форму.
- Почему... я... здесь... - проговорил он в безграничную холодную светящуюся пустоту.
- Ты не знаешь, Ёсикава-но-они? - раздался голос уже знакомого Рю ёкая. Он шёл со всех сторон сразу и был приглушён, словно ками тьмы вещал сквозь вату, - Я скажу тебе то, что не скажут те, кто снаружи. Ты сошёл с ума. Твоё сознание растворяется, крошится, гибнет, умирает!
- Нет... - гулко застучало сердце измученного японца, которого всё ещё поддерживала двойная доза регенерина.
- Это так. Ты оказался слишком слаб, чтобы выжить. Ты потерял себя. А они не смогли тебе помочь. Школа неспособна присмотреть даже за таким сопливым ничтожеством, как ты. У неё нет будущего. И у тебя тоже. Прими свою гибель и своё вечное наказание! Ты никогда не выживешь в этом мире. Ты осколок другого мира. В котором есть только твои глупые детские мечты. Но их давно некому защитить. И теперь, когда ты потеряешь разум, твою душу пожрет черная мононоке из школы. Исчезни же во мраке!
- Нет! Там Аки!.. ЖИТЬ!!!
Свет перед ним раскололся, выпуская Рю во тьму. Во тьме, там, вдалеке, стоял Рьюго Хидакири, положив гигантский меч себе на плечо спинкой лезвия. В следующее мгновение тьма так же разлетелась на осколки под отчаянным взором сознания, выполняющего нейропрограмму всеми доступными душевными силами. Глаза начали видеть размытые контуры реального мира. Голова была пуста от мыслей.
- ЖИТЬ!
Он очнулся как раз вовремя, чтобы увидеть черную мононоке в обличье Альвы, протягивающую руки к ним с Аки. Юноша не стал вставать, доставать меч, принимать боевую стойку. Это все было бы естественно, как естественно, будучи под обстрелом, залечь и надеяться, что в тебя не попадут. Но это дало бы чудовищу выигрыш во времени.
Пожиратель. Пустота подсказывала Рю, как победить его. Нельзя было дотрагиваться до него: та самая "антиэнергия", передававшаяся при прикосновении, была его главным оружием. Она могла вытянуть из человека жизненную силу и даже поглотить его душу. Кроме того, тело чудовища - краденное тело - было укреплено столь же краденной магией Альвы. Обычный меч не пробил бы его. А вспоминать, куда он задевал выданный ему, как тамплиеру, калибур, было бы слишком долго.