– Так что же будет?– спросил нетерпеливо Гаврюша.
– В людском сообществе извращенцы станут самыми уважаемыми людьми, маньяки – руководителями парламентских фракций, осуждённых к пожизненному заключению, под фанфары на руках вынесут из тюремных камер и они станут почётными жителями городов и посёлков! Институт семьи будет упразднён… Свободное совокупление, совокупление и ещё раз совокупление! Все индивидуумы с одним и один со всеми. Тут множество вариантов… Ну!!!… Как??? – и он победоносно посмотрел на лешаков, приняв позу Наполеона под Аустерлицем. Но и это не всё. Извращенцы и прочие нелюди, при помощи парламентского большинства откроют дорогу к прямой власти над людьми самому великому, самому мудрому и непревзойдённому под Луной !!!– и он поднял первый копытный палец в верх.
– Это фантастика,– проговорил Капытошкин.
– Никакой фантастики. Опыты уже идут полным ходом. Имеются обнадёживающие результаты. Его Грехопадению уже шьются торжественные одежды для восхождения на престол человечества.
– А как же страны, государства, правительства? – спросил кто-то.
– Никаких стран! Никаких правительств!– продолжал чеканными фразами говорить Свинорылов,– всё это будет постепенно ликвидировано! Земля – как единая экспериментальная площадка, плюс планетарные корпорации! Всё господа! Вопросы есть?
– А кто эту технологию, ваше Грехопадение, разработал? – спросил изумлённо Шерстяной.
– Разработали её в академии на кафедре Патологии, под руководством академика Полукопчёного. Это великий учёный. Он за идею лесбиянства и гейства получил высшую награду от Его Грехопадения. Только знайте, что ни наши учёные, ни практики не ушли бы так далеко в деле расчеловечивания, если бы не наш главный помощник.
– Кто же он?! Кто? – зашумели лешачки.
Этим помощником является, – Свинорылов понизил голос до шёпота,– является… сам человек! – И он сделал в речи паузу. Лешачки замерли, глядя буквально в рот Свинорылову.– Да, да! Что вы так на меня смотрите? Я не оговорился. Мы – бесы, ведь только подталкиваем при помощи всяких хитростей человека к решению вопроса в выгодной нам версии, а принимает решение сам человек, это его право. И чтобы вам не было скучно, сейчас мы посмотрим мультфильм, и вы сами увидите на практике, кто принимает решение, а кто и как его стимулирует, наши кинематографисты постарались. Лешачки воодушевились, смотреть мультик было гораздо приятнее, нежели слушать наставления Свинорылова.
Экран засветился и лешачки увидели большую толпу людей с флагами и транспарантами. Они что-то кричали, бросали вверх шапки, а над ними густым роем кружились лешаки, приводя людей в неистовый восторг. Они двигались к дворцу. А через минуту толпа уже била в нём стёкла, с улюлюканьем выволакивала мягкие кресла с золочёными набалдашниками на улицу и плясала на них, вырывая пружины. Наиболее ретивый гомосапиенс, забравшись на возвышение, кричал: «Власть народу!», «Долой толстосумов!» Один из бесовского отродья залез к нему на плечо и, обвив хвостом его шею, прохрипел в ухо: «О свободе говори, о свободе, о демократии… Рви на груди рубаху, чтоб нагляднее…». Ретивый, как и советовал подсказчик, рванул на груди рубашку, посыпались пуговицы. – Даёшь демократию! Даёшь свободу! – заорал он, толпа воодушевлённо загудела, подняла ретивого на руки и понесла во дворец.
Затем картинка сменилась; появился уютный кабинет и те из особо сильно орущих, кого видели в толпе, сидят в мягких креслах с золочёными набалдашниками, а ретивый занимает самое почётное место. По левую руку от него находится подсказчик. Подсказчик мило улыбается и с довольным видом повторяет одну и ту же фразу: «Милые вы мои, родные, век не забуду, не подвели, получилось…» На шее его уже красовалась, подвешенная на пурпурной ленте, медаль «Бесовского отродья первой степени», видимая только лешакам.
Тут Свинорылов нажал на кнопку, экран погас. Лешачата недовольно зашумели: «Мультику давай! Мультику!!!»
– Хорошего помаленьку,– сказал Свинорылов.– У нас имеется целый мультипликационный фонд для учебных целей, так что в мультиках недостатка не будет. Наши кинематографисты запечатлели самые выдающиеся подвиги хвостатых. Должна же молодёжь знать славное прошлое своих отцов… Об остальном поговорим на следующем занятии, – и Свинорылов с надменной улыбкой удалился из аудитории.
«Вот такой у нас был прекрасный преподаватель по философии и психологии»,– заключил свой рассказ о днях учёбы в колледже Гаврюша и довольно похрюкал. Потом его потянуло на всякие размышления, потому как наш герой был не простого склада ума. В его уме проникновенный психолог, после недолгого общения, обязательно бы обнаружил самородные философские и исследовательские задатки, которые напрягали Гаврюшу на осмысление происходящего, а не на простое копирование чужого опыта, пусть даже этот опыт и принадлежит таким столпам бесовского просвещения, как Свинорылов, Гнилозубов или Полукопчёный.