Гаврюша заметил, что Его Грехопадение особенно жалует Аморалов всех мастей, им даже памятники кое-где в преисподней стоят из золота, на развитие Аморализма у людей, он не жалеет ничего. Только прошу не путать аморальное поведение индивидуумов и Аморальное движение, то есть «Аморализм». Хотя если и спутаетесь, то беды не будет. Свинорылов говорил, что Аморализм – это пирамида, обращенная вершиной вниз, а камнем, что стоит во главе этой вершины, является сам Смрадный.
Про пирамиду и её вершины лешачок, правда, ничего не понял, но главное ухватил – что движение Аморалов сам Смрадный курирует и что оно пронизало все стороны человеческой жизни, что все социальные институты, особенно стран Рыжего заката твёрдо на Аморальном фундаменте стоят, а Аморально-плутократические партии в них особый вес имеют. Правда, в последнее время, ещё какие-то неоАморалы объявились? Да, бес с ними, главное Аморалы, а там «нео» или «вау» – какая разница.
Свинорылов, правда, втолковывал, что Плутократы те же Аморалы, но Гаврюша этого момента недопонял, так как у него в этот момент зачесался пятачёк и очень засвербило в носу, что он едва поборол желание чихнуть. А чихнуть при Свинорылове, это почти тоже самое, что чихнуть на самого Свинорылова – одним словом – лучше умереть и не встать.
Гаврюша собрал в себе волю в копытный кулак и не чихнул. Вы же знаете, какая у Гаврюши воля – глаза из орбит вылезли, а не чихнул. И почему в этот момент лекции у него возникло такое естественное желание? Он так и не понял. Об этом он вспомнит потом, когда, уйдя на заслуженный отдых, засядет за хрю-хрю-ары и будет давать оценку всему случившемуся в его напичканной интересными событиями жизни.
В тот момент у Гаврюши прямо- таки бзык в мозгах начался.
«В Аморалы не плохо б податься,– начал думать он, – пожалуй, дело беспроигрышное. Раз Смрадный за ними. Значит это дело не завянет. Только не примут Аморалы в свою партию без золотого запаса, а у Гаврюши только блохи в шерсти скачут и ничего больше. У Аморалов там всё банкиры, да крутые собственники бал правят. Воруют с размахом, не как прочие и главное, всё законно. Все верховные бесы в этой партии состоят. В общем, куда не сунься, везде Аморалы своё копыто наложили. И опять же чины, звания, медали. Да ну их всех в нечёсаную шерсть. Тут больше заботишься, чтобы копытами не затоптали».
Лешачёнок Гаврюша потёр копытцем нос и задумался. «Неплохо – бы было, какую либо секту курировать, – думает, – опять же без академического образования не сунешься». Секты в бесовском царстве особо лакомый кусочек, на них сам Его Зловредность господин Тихий Ужас, назначает, не пробиться, тут даже и мечтать нельзя. Потом это не работа, а лафа. Один раз голову вскружил и спи спокойно. Это попросту говоря, а на деле же надо следить, чтобы круженные чего немыслимого не натворили, и твою секту не скомпрометировали. Тут важно хорошего главаря на секту подобрать, чтоб доверие людям внушал, а уж мозги скрутить любопытным, да жизнью обиженным раз плюнуть. Тут раз скрутил и на всю оставшуюся жизнь, назад хода нет.
Когда Гаврюша хотел на секту сесть, ему Его Вонючество прямо сказал, дескать, сначала придумай, обоснуй, а потом заикайся. Гаврюша и секту придумал и устав, и подоплёку нашёл, только когортный взял и все Гаврюшины наработки себе присвоил и секту под себя подгрёб. «Ты,– говорит Гаврюше,– ещё чего-нибудь придумаешь, у тебя голова «светлая», то есть – тёмная. Будет тут тёмной, когда в «люди», то есть, в допропорядочные демоны выбиться охота. Не правда – ли, обидно. Впредь наука.
Хотел Гаврюша пожаловаться Болотному Праху, только дальше парадной двери его не пустили, не по чину честь, говорят. Подал прошение в письменном виде, так канальи хвостатые его жалобу на Когортного Его Вонючеству назад и отослали. Просто, какой-то сволочизм человеческий… но впредь – наука.
Только не таков наш Гаврюша, чтобы отчаиваться. Его изворотливости и прохиндейству многим из Лешачков стоило бы поучиться. Главное – он умел думать. И вот он что придумал, чтобы в эти самые «люди» выбиться.
3.
Однажды пришла Гаврюше хорошая мысль, просто преотличнейшая мысль, он даже взвизгнул от радости. Такие мысли не в каждом тысячелетии приходят, не то что в веке. А мысль вот какая – раз у Гаврюши хода по служебной лестнице в лешаческом обществе без академического образования нет, то не взять ли ему пример с тех из людей, которые после смерти особым уважением у Смрадного пользуются? Решил он принять человеческий образ и пожить среди людей и карьеру на человеческом поприще сделать. Дух-то у него будет лешаческий, а вот образ он будет иметь человеческий. Глядишь, в образе человека и в «люди», то есть, в начальники человеческие выбьется, и благорасположение Смрадного заслужит. Здесь главное не промахнуться, поприще надлежащее выбрать, где наибольший вред людям можно принести. А там можно и к Смрадному на приём… Победителей, как говорят люди, не судят. Если уж высшего ордена не дадут, то медаль «лукавого» обеспечена, это точно. Только вот куда в человеческом государстве податься? В экономику пойти, да там больно не выслужишься, все места заняты, везде наши, как селёдка в бочке. Такого понакуралесили, что, как люди говорят – сам чёрт голову сломит; в средства массовой информации – тоже просочиться трудно, одни хвостатые.