Мериэль постаралась не обратить внимания на хлопок по плечу – девчонка из народа спокойно отнеслась бы к подобным вещам. Тут лошадь Ральфа достигла вершины холма, и то, что увидела Мериэль, на мгновение лишило ее дара речи.
– Святая Дева Мария! – выдохнула изумленная пленница. – Это и есть замок Уорфилд?
– Ага, – с гордостью проговорил Ральф, останавливая лошадь и давая спутнице возможность насладиться великолепием открывшегося зрелища. – Лорд Адриан нашел каменщика, совершившего паломничество в Святую Землю и изучавшего укрепления сарацинов. Вряд ли в Англии имеется другой такой мощный замок.
Юноша, несомненно, немного преувеличивал, однако Мериэль была совершенно уверена в справедливости его слов. Уорфилд стоял на холме, с трех сторон омываемом рекой. Ров, заполненный водой, превращал его в остров, так что попасть в замок можно было только по подъемному мосту. Два ряда стен защищали сторожевую башню и внутренний двор, деревня, находящаяся ниже замка, имела собственную защитную стену.
– Сколько башен! – удивленно воскликнула Мериэль. – А почему они круглые, а не квадратные?
– Каменщик сказал, что круглые башни гораздо прочнее, – Ральф снова пустил лошадь вперед. – За стенами достаточно съестных припасов, чтобы выдержать годовую осаду, а запас воды никогда не иссякнет.
– Находился ли Уорфилд хоть раз в осаде?
– Нет, да разве найдется такой смельчак? – фыркнул юноша. – Во всей Англии не отыщется такой землевладелец, который способен собрать столь громадную армию, чтобы поставить Уорфилд на колени.
Путь всадников лежал через процветающую деревню, но по мере продвижения ужас, охвативший девушку, все возрастал. Трудно было представить, что кто-нибудь осмелится штурмовать эти стены, такие высокие и грозные, нависшие над рекой и глубоким рвом. Подковы лошадей зловеще звучали в тишине, отдаваясь гулким эхом, когда всадники проехали по подъемному мосту. Миновав массивные ворота, Мериэль не смогла удержать дрожи. Эти стены не только не позволят непрошенным гостям войти внутрь, но и не выпустят обитателей замка без ведома и желания лорда.
При близком рассмотрении было видно, что замок совсем новый – несколько зданий все еще не закончены. Все постройки каменные, крыши покрыты железом и черепицей, а не соломой. Этот замок никогда не сгорит дотла, скорее, его обитатели умрут от голода или его разрушит сильная буря.
Мериэль всегда считала, что в Эвонли очень шумно, многолюдно и вовсю кипит жизнь, но двор Уорфилда представлял собой целый городок мастеровых и огромный скотный двор. Здесь могло поместиться сразу несколько таких подворий, как у лорда Теобальда. Еще одна стена защищала внутренний двор.
Миновав ворота, всадники ехали по внутреннему двору, на который падала тень от башен. Перед массивной сторожевой башней граф остановился, чтобы перекинуться словом с братом и капитаном стражи. Ральф, натянув поводья, остановил лошадь и спешился, но не успел помочь пленнице спуститься, потому что граф самолично подошел и помог ей, подхватив за талию и легко опустив на землю.
Мериэль надеялась, что сумеет скрыть свою слабость, но ушибленная нога, успокоившись за время пути, при соприкосновении с землей дала о себе знать. Руки графа сжали ее талию, и он держал девушку, пока та не обрела равновесие. Взглянув в его глаза, Мериэль с облегчением увидела, что в них нет скрытого огня, так встревожившего ее в лесу, а лишь надменное участие.
Узнает ли ее лорд Адриан, ведь все-таки прошло пять лет? Если это произойдет, он поймет, что его узница – нормандка по происхождению, ибо монахини в основном были представительницами высших классов общества. Но тогда, пять лет назад, сумерки скрывали фигуру девушки, облаченной в бесформенное платье, и лицо, частично скрытое накидкой. Конечно, рыцарь тут же забыл о ее существовании, не успев даже покинуть Ламборн – Мериэль никогда не считала свою внешность запоминающейся и броской.
Граф холодно поинтересовался:
– Вы ушиблись?
– Несерьезно, милорд, – объяснила она. – Просто подвернула лодыжку.
– Вы можете пройти несколько ступенек?
За Мериэль говорила гордость:
– Конечно, милорд, – однако нога отказывалась повиноваться, и, пытаясь взойти по каменной лестнице, девушка снова едва не упала.
Тихо выругавшись, граф подхватил ее на руки прежде, чем она упала. Не говоря ни слова, он понес ее вверх по лестнице в большую залу при сторожевой башне. Адриан казался очень сильным – без видимых усилий он нес девушку, правой рукой обнимая за тонкую талию, левой подхватив под колени.
Уставшая и, казалось, не способная испытывать какие-либо эмоции, Мериэль все же удивилась: с чего бы это вдруг такой сиятельный вельможа стал помогать оборванной безродной простолюдинке? Ее не обнимали и не касались руки мужчины с тех пор, как она была ребенком и ее укладывал в постель отец. Прикосновение рук графа к ее дрожащему телу оказалось успокаивающим и приятным.
Однако Мериэль давно вышла из детского возраста и понимала, что может значить такая близость мужчины и женщины. За несколько мгновений девушка успела рассмотреть нежную загорелую кожу и серебристые пряди, видневшиеся в его светлых волосах. Немного сдвинув руку, он мог погладить ее грудь или колено или поцеловать в губы.
Направление мыслей смутило Мериэль, потому как, если разобраться, в прикосновении графа не было ничего сладострастного. Он не выказал никаких эмоций, с таким же успехом на ее месте мог оказаться мешок зерна. За это девушка воздала хвалы Богу и ее поработителю. В таких странных мыслях следует винить лишь усталость.
Изучая точеный профиль лорда Адриана, девушка пришла к выводу, что он слишком уж холоден и не эмоционален для столь необычной ситуации. Ей довелось увидеть сокровенный огонь, горевший в его глазах и требующий выхода. Тот факт, что граф тщательно скрывал его, был скверным признаком.
Мериэль устало закрыла глаза и прислонила голову к груди графа, прикрыв лицо правой рукой и чувствуя, что ее несут вверх уже по другой лестнице. В конце подъема располагалась небольшая площадка с несколькими дверями. Остановившись у одной из них, граф толкнул ее ногой и внес девушку внутрь.
В комнате находилась кровать, и на секунду узница всполошилась, думая, что он принес ее в собственную спальню, однако здесь пахло нежилым помещением – замок Уорфилд достаточно велик, чтобы позволить роскошь иметь комнату для гостей.
Адриан бережно опустил ее на пуховую перину. Затем, не спрашивая разрешения, осмотрел поврежденную ногу, скептически улыбаясь при виде наспех наложенной повязки. Прикосновение рук мужчины было нежным и осторожным, но, тем не менее, Мериэль поморщилась, кусая губы, чтобы не закричать.
– Кость цела, но лучше денек провести в постели, – наконец вынес вердикт хозяин замка.
Когда он оставил ее ногу в покое, девушка тут же одернула юбки.
– Спасибо за заботу, милорд.
Его пристальное внимание настораживало. Будучи знатоком животных и птиц, в частности, лошадей и соколов, девушка чувствовала, что его холодное равнодушие – притворство, за которым таилась дикая разнузданность. Но пока граф не представлял угрозы.
– Отдыхай, – спокойно проговорил он. – Я поговорю с тобой завтра.
Не успел мужчина дойти до двери, как Мериэль забылась тяжелым сном.
Остаток дня Адриан провел как всегда, занимаясь обычными делами, но все это время не переставал думать о спящей наверху узнице, и эта мысль не давала ему покоя. После ужина он извинился и покинул Ричарда и других рыцарей, обсуждающих, как лучше прорыть подземный ход в замок. Его уход не возбудил подозрений, так как все знали, что хозяин любит уединение.
Осторожно открыв дверь комнаты для гостей, Адриан вошел внутрь. Темнело, однако света, проникающего в окна, хватало, чтобы различить пленницу. Она лежала на боку, а тень от длинных ресниц падала на щеку. Толстая черная коса спускалась до талии, второй же не было видно – видимо, девушка лежала на ней. Адриан не хотел разбудить пленницу и облегченно вздохнул, заметив равномерное спокойное дыхание спящего человека. Призвав на помощь все свое самообладание, граф старался держать в узде бушующие в нем желания, и к тому времени, как они прибыли в Уорфилд, уже смог спокойно, не опасаясь потерять над собой контроль, коснуться девушки. Теперь он вознаградил себя за долготерпение, рассматривая спящую девушку.