– Мужчины более склонны не смотреть на отношения вне брака как на грех, милорд, потому что их, как правило, не волнуют последствия. А женщина, не позаботившаяся о себе, обычно остается с носом. Мужчины всегда используют приведенные вами доводы для соблазна юных девушек.
– Меня никогда не интересовал соблазн, как не интересует и сейчас. Если ты поверишь мне, то можешь быть уверена, я никогда не предам и не покину тебя.
– Ложь, милорд, да и с какой стати я должна верить вам?
– Я не лгу, – напряженно произнес Адриан, понимая, как важно убедить девушку.
Мериэль надменно подняла брови. – Почему я должна верить вам больше, чем вы мне?
– В отличие от тебя я говорю правду.
Девушка отвела глаза. Это движение выдало ее с головой – она была слишком честна, чтобы настаивать на лжи. Не нужно было уметь заглядывать в душу, чтобы понять – узница говорит неправду, но Адриан не мог узнать, о чем умалчивает девушка. Однако его вовсе не интересовало прошлое этой неумелой лгунишки – она, возможно, совершила не одно преступление, но даже это не могло охладить пыл барона.
– Я говорю правду, утверждая, что не сделала ничего плохого, – произнесла Мериэль тихо, но твердо. – И сейчас тоже говорю правду. Если бы я не заботилась о своей чести и добром имени, то все равно по доброй воле никогда не легла бы в постель с человеком, посадившим меня под замок.
Граф шагнул вперед, Мериэль попятилась, уперлась спиной в книжный шкаф и замерла, вцепившись руками в полку.
– Если я отпущу тебя, а затем вновь попрошу стать моей возлюбленной, ты согласишься? – мягко поинтересовался лорд Адриан.
Глаза де Вер сверкали от гнева.
– Освободите, тогда и узнаете.
– Ты думаешь, что сможешь живой и невредимой одна добраться до Линкольна, если, конечно, на самом деле едешь туда? – де Лэнси не мог не восхищаться ее мужеством, но, в то же время, упрекал за отсутствие здравого смысла. – Ты считаешь меня жестоким сластолюбцем, однако я не воспользуюсь тобой так грубо и бессовестно, как шайка разбойников или пьяные солдаты.
– Вы хотите сказать, что не собираетесь отпускать меня? – упавшим голосом спросила девушка, побледнев как мел.
– Ты можешь стать либо моей пленницей, либо возлюбленной, – ровно произнес де Лэнси. – Выбор за тобой.
У Мериэль перехватило дыхание, когда она наконец поняла, что он не шутит.
– Это не выбор, лорд Адриан, потому что в обоих случаях я остаюсь в вашей власти, то есть вашей пленницей.
– Жизнь – заключение, – с некоторым раздражением в голосе произнес де Лэнси. – Все мы связаны узами ответственности и положением в обществе, сделанным выбором и теми людьми, которые полагаются и рассчитывают на нас. Только те, кому наплевать на все и всех, действительно свободны по эту сторону могилы, однако вечность они проведут в цепях.
В другом месте и в другое время Мериэль могла еще с этим согласится, если не со всем утверждением, то хотя бы с его частью, но не сейчас и не здесь.
– Ваши мысли слишком туманны, а намеки слишком тонки для меня, – парировала она. – Я простая девушка и знаю одно – еще вчера я была свободна выбирать свою дорогу, решать, отдавать ли свое тело кому-нибудь, рисковать жизнью или нет, отправляясь путешествовать. Теперь мне приходится выбирать между темницей и вашей постелью, и из этих двух я предпочитаю первое. По крайней мере, моя честь останется незапятнанной.
– Я слышал, что женщины Уэльса гордятся своими корнями и родством с древними королями. Они считают, что нет никакого греха, если люди любят друг друга, причем там и тогда, когда им хочется. Много говорят о их мужестве и настойчивости, с которой они следуют зову сердца, – брови барона насмешливо поднялись. – Или это не так?
Мериэль в нерешительности молчала – на нее произвело большое впечатление его знание людей, в корне отличающихся от него самого. Ее мать, уэльская женщина, полностью соответствовала его описанию, а дочь очень походила на мать.
– Но больше, чем любовь, они ценят свободу. Поэтому я никогда не подарю любовь человеку, отобравшему мою свободу.
– Никогда – это очень долго.
Мериэль закрыла глаза, потерла виски, в душе проклиная упрямство, с которым барон добивался ее. Возможно, такие внезапные взрывы страсти у него случались часто, через неделю ему приглянется другая женщина, и тогда он забудет о ней. Она должна молиться об этом и надеяться, что де Лэнси действительно никогда не прибегнет к таким крайним мерам, как насилие.
Будто прочитав ее мысли, мужчина сказал:
– Ты считаешь, что я раб собственных капризов и прихотей и скоро мои чувства перейдут на какую-нибудь другую женщину, но уверяю тебя, этого не случится. Я твердый человек, устойчивый в своих привычках. Надеюсь, хорошенько обдумав мое предложение, ты с радостью согласишься.
– Время не изменит мое решение, – твердо произнесла девушка, открывая глаза, такая же упрямая в своих действиях, как и он.
Адриан осторожно спросил:
– Ты находишь меня непривлекательным?
Мериэль пристально посмотрела на его черты, словно высеченные резцом талантливого скульптора, на светлые волосы, худощавое, стройное, но вместе с тем мускулистое тело. В нем угадывалась красота хищной птицы, грациозность, дышащая смертью и таившая угрозу, которая затрагивала некие тайные струны ее души.
– Вы красивы, – призналась она наконец, – но согласитесь, как я могу выискивать добродетели у своего тюремщика?
– Может, несколько дней пребывания под замком помогут ответить на твой вопрос, – сухо произнес Адриан. – Идем.
Мериэль молча шла за бароном в комнату для гостей. Граф, дойдя до двери, шагнул в сторону, уступая дорогу, затем еще некоторое время стоял, не отрывая глаз от пленницы. Девушка повернулась, устало глядя на тюремщика. Де Лэнси больше не пытался поцеловать ее, а только слегка коснулся виска, где пульсировала боль, и осторожно откинул с лица и груди роскошные темные пряди.
Мериэль, дрожа, отпрянула, и Адриан немедленно убрал руку. Ее поразило выражение муки на его лице. Возможно, душа Мериэль разрывалась бы на части от жалости, если бы не сама была предметом его необузданных страстей.
– Отдыхай спокойно, – тихим, лишенным эмоций голосом произнес Адриан. – Мы поговорим об этом позже.
Мужчина вышел и закрыл дверь. Поворот ключа в замке казался громом небесным.
Тяжелый разговор лишил Мериэль сил, и она легла на кровать в надежде уснуть, однако сон не шел. Конечно, можно внушить себе, что это кошмар, вызванный незрелыми яблоками, однако поместье Уорфилд и его необычный хозяин были слишком яркими и живыми, чтобы не думать о них. Лорд Адриан очень отличался от всех мужчин, с которыми довелось встречаться Мериэль, и некоторое время она пыталась понять, в чем суть этого отличия – понимание может либо оказаться фатальным для нее, либо помочь.
Самое большое впечатление на девушку, конечно, произвело громадное, во всю стену, окно в личных покоях де Лэнси. Однако другой отличительной чертой был книжный шкаф, до отказа заполненный книгами. Удивительно, что граф вообще умел читать, но еще более удивительно наличие библиотеки, сделавшей бы честь любому монастырю. Наверное, такое непроницаемое лицо схимника у всех гениев. Как ни странно, но Мериэль казалось, что если бы у нее хватило ума объявить о любви к другому мужчине, граф освободил бы ее.
Тем не менее, в нем уживались ученый монах и безжалостный воин, привыкший навязывать свою волю. Девушка вздрогнула, припомнив напряжение и страсть в глазах графа, которые она заметила еще при первой встрече в лесу. Хотя сегодня он сдерживал себя, но Мериэль чувствовала под оболочкой спокойствия дремлющего демона, ждущего своего часа.
Церковь утверждала, что в каждом человеке есть частичка дьявола. Наверное, это так, потому что девушка какое-то мгновение наслаждалась поцелуем графа. Она долго размышляла, какое ощущение ей доведется испытать, если позволить ему продолжать. Почти всю свою жизнь Мериэль провела среди родственников и в монастыре и, достигнув двадцати одного года, еще не знала, что поцелуй может быть таким приятным. Она как-то не задумывалась о взаимоотношениях мужчин и женщин, о любви и страсти, но ей вдруг стало понятно, почему многие крестьянские девушки выходят замуж, уже нося под сердцем ребенка.