Наверное, белокурый ангел знал, о чем говорил, потому что она действительно очень устала. Лордадриан немедленно поднялся, осторожно высвободил руку и укрыл девушку одеялом.
– А теперь отдыхай. Завтра я снова приду.
Девушка протянула руку и коснулась его необычных волос. На ощупь они оказались такими же чудесными, как и на вид – мягкими и шелковистыми.
– Может, только один поцелуй – на счастье?
– Один на счастье, – согласился мужчина, наклоняясь, чтобы поцеловать лоб девушки. Прикосновение его мягких губ пробудило у Мериэль желание замурлыкать, как кошка. Оно действовало успокаивающе и, в то же время, невероятно возбуждало ее. Лордадриан сказал, что они вернутся к проблеме поцелуев позже, когда она окончательно окрепнет. Девушка решила, что для выздоровления у нее имеется отличный стимул.
Мериэль почти мгновенно погрузилась в сон и уснула с улыбкой на лице. Адриан молча смотрел на нее, ошеломленный такой переменой. Он никогда не думал, что произойдет чудо, но теперь, похоже, это так. Еще вчера он опасался за умственные способности Мериэль, считая, что единственное, на что та будет способна – это молча взирать на мир бессмысленными глазами.
Сегодня перед ним словно появился новый человек. Ну, не совсем иной – девушка пока все еще Мериэль, лишившаяся памяти длиной в жизнь. Вспомнит ли она что-нибудь? Теперь ему следует отыскать брата Питера и обрадовать его улучшением состояния больной. Может, у монаха есть соображения по поводу дальнейшего хода событий или состояния здоровья девушки.
Печально улыбаясь, Уорфилд вышел из комнаты. Любой ребенок, умеющий ходить и говорить, имеет представление о том, что можно делать, а что нельзя, но Мериэль, казалось, вместе с памятью потеряла способность различать, что прилично, а что, нет.
Рассматривая раны, синяки и ушибы, вызванные падением с большой высоты, девушка демонстрировала чудесное тело с невинностью маленькой девочки, доставляя Адриану ужасные муки. Он сдерживался усилием воли. Резкий переход от яда открытого раздора к нежности, объятиям и поцелуям не может пройти бесследно. Господи, кажется, Мериэль нравились его объятия.
Адриан понимал, что Бог вознаграждает его за муки – сначала неразделенной любви, ослепляющей, бешеной страсти, затем совести, но вместе с поощрением должно идти наказание.
Господи, Иисусу присуще странное чувство юмора – он мечтал, чтобы Мериэль добровольно приняла его любовь, и вот теперь его желание осуществилось. Хотя, как порядочный человек, Уорфилд не мог принять такой щедрый дар судьбы – девушка не вполне оправилась, не понимает, что творит. Это и явилось самым изощренным и жестоким наказанием, которое только можно вообразить. Тот факт, что он не принял приглашение Мериэль к поцелуям, свидетельствовал – Уорфилд гораздо ближе к канонам христианской морали, чем ему казалось.
Наступивший день принес новые радости – состояние девушки заметно улучшилось. Похоже, через пару дней она полностью поправится и к ней вернется память вместе с открытой ненавистью к Адриану. Если мужчина воспользуется ее невинностью, то остаток жизни будет считать себя негодяем и глупцом. Он должен заботиться исключительно о здоровье Мериэль. Однако со временем, когда она окончательно поправится и если все еще будет жаждать поцелуев и близости… Ведь Уорфилд поклялся выполнять любое желание бывшей узницы, а у него даже не возникало мысли нарушить данное слово.
Адриан нашел брата Питера в саду, где тот обрезал цветы, и описал удивительное выздоровление девушки.
Монах слушал с неподдельным интересом.
– При сильном ушибе головы часто наблюдается частичная потеря памяти, но обычно это относится лишь к событиям, непосредственно предшествующим или последующим несчастному случаю. Мне приходилось слышать о случаях полной потери памяти, но сам я с этим не сталкивался. Не исключаю возможности, что со временем к ней вернется память, но все в руках Господа, – монах перекрестился. – То, что юная леди выжила, уже само по себе чудо, поэтому лишь Бог знает, что произойдет дальше. Я осмотрю Мериэль, когда она проснется. После этого уеду в Фонтевиль – мне здесь больше нечего делать.
Адриан кивнул и, вернувшись в свою комнату, вызвал слугу. Обговорив повседневные дела, лорд предупредил, чтобы никто из обитателей замка не вздумал сказать девушке, каким образом она оказалась в Уорфилде и что произошло дальше.
Мериэль понадобится служанка, и Адриан поручил это отлично зарекомендовавшей себя Марджери. Может быть, они уже успели подружиться, и вначале лорд приказал запрятать девушку как можно дальше, но потом, зная по собственному опыту, что запреты иногда легко нарушаются, отменил приказ. А чтобы она не рассказала узнице правду, решил завоевать ее расположение.
Марджери покорно склонила голову, когда при разговоре с ней лорд приказал не посвящать узницу в неприятные подробности, однако в глазах горел огонек несогласия и непокорности. Адриан откинулся на спинку кресла.
– Я думаю, ты не согласна со мной. Хочешь что-нибудь сказать? Говори спокойно, ты не будешь наказана.
Девушка подозрительно взглянула на хозяина, но затем решилась.
– Вы очень плохо с ней обращались, милорд. Ей надо знать об этом.
– Я с тобой полностью согласен. Мериэль заслуживает того, чтобы знать правду, и я отвечу на все ее вопросы. Однако сделаю это сам и в свое время, когда она полностью выздоровеет.
Марджери закусила губу, задумавшись над его словами.
– Вы все еще держите ее взаперти?
Адриан покачал головой.
– Дверь в комнату не заперта и никогда больше не будет заперта. И хотя я всем сердцем надеюсь, что Мериэль останется, у нее есть полная свобода выбора, и она может уйти, когда захочет.
Вопросительный взгляд Марджери задержался на лице хозяина.
– Почему вы так разговариваете со мной, милорд? Я всего лишь горничная.
– Ты видела Мериэль? – когда служанка кивнула, Адриан продолжил. – Тогда ты должна понять, что ей требуется подруга, а не просто служанка, чтобы научить ее всему необходимому. Ты, по-моему, знаешь ее лучше всех, и я решил, что ты будешь моим союзником, а не врагом.
– Хорошо, милорд, я ничего не скажу ей о ее прошлом, если вы решили сделать это сами. Это правда, что вы предложили ей стать вашей женой?
– Да, и когда Мериэль поправится, я снова сделаю ей предложение.
Марджери вышла из комнаты хозяина, широко улыбаясь, несомненно, довольная, что высокочтимый лорд женится на девушке низкого происхождения. Вообще-то, Адриану больше понравилась реакция горничной, нежели сэра Уолтера, совершенно убежденного, что его хозяин сошел с ума.
Остаток дня Уорфилд провел, тренируясь с новыми рыцарями. Постоянные упражнения закаливали бойцов, повышали их искусство владения мечом, а Адриану помогали находиться в хорошей форме. К нему присоединился Ричард, и два брата долго сражались. По силе, выносливости и умению бороться они не уступали друг другу, а новички стояли, раскрыв рты от изумления и восхищения, смешанного с благоговейным ужасом.
Немаловажным был тот факт, что рыцари уважали своих хозяев, а не оценивали их достоинства по туго набитому кошельку. Даже сэру Уолтеру пришлось признать, что если состояние разума графа и находится под вопросом, то с руками все нормально.
Сэр Венсан де Лаон возвратился в замок Честен после приятного путешествия в Лондон. Его с нетерпением поджидал Ги Бургонь.
– Как ты долго! Нашел богатого еврея, заинтересованного в переезде в Шропшир?
Француз, потягивая вино, намеренно медлил с ответом, набивая себе цену.
– Да, одного, по имени Бенжамин Левески.
Граф удовлетворенно кивнул.
– Чем он занимается?
– Многим – торгует шерстью, вином, деревом и, конечно, дает деньги в рост. Жирный гусь для жаркого.
– Когда он приедет?
Сэр Венсан предостерегающе поднял руки:
– Терпение! Этот человек далеко не глупец, если сумел сколотить такое состояние. Он хочет приехать в Шрусбери, поговорить с нашими купцами, найти подходящее жилье, – помолчав немного, рыцарь добавил с нескрываемой злобой. – И, конечно, еврей мечтает поговорить со своим покровителем, графом Адрианом.