Некоторое время Мериэль неуверенно раскачивалась в седле, затем ее лицо просветлело:
– Ах! – счастливо улыбнулась она и, наклонившись, погладила шею кобылы. – Мне этого так не хватало!
Усмехнувшись, Уорфилд вскочил в седло, и молодые люди покинули замок.
Проехав деревню, девушка поинтересовалась, как зовут лошадь.
– Можешь выбрать любое имя.
Она задумалась.
– Гм, я назову ее Розалией.
Волосы мужчины встали дыбом – это имя оказалось созвучно тому, которое пленница выбрала до потери памяти – Роза. Наверное, в прошлом у нее была лошадь по кличке Розалия или Роза, но где? Почему-то граф сомневался, что Мериэль ехала на старой заезженной кляче, которую якобы взяла из конюшни брата.
Всю дорогу до королевского леса Адриан размышлял о прошлом девушки, о ее окружении, хотя в глубине души надеялся никогда об этом не узнать. Женщина, знающая латынь, любящая и умеющая обращаться с соколами и ездить верхом, не могла обойтись без покровителя. Но где он был в тот день, когда Уорфилд нашел Мериэль в лесу?
Девушку не терзали мрачные мысли, она явно наслаждалась скачкой и обществом Адриана, а тот завидовал ее беспечности.
Через час они подъехали к огромному лугу, за которым раскинулся королевский лес, и напряженно начали всматриваться вдаль, пытаясь обнаружить сокола. Их кони неспешно двигались вдоль кромки леса, а всадники наслаждались поездкой. Время шло, но поиски не увенчались успехом. Адриан хотел было предложить вернуться в замок, когда Мериэль внезапно вскрикнула:
– Там! – и указала на небо. – Это сокол, которого мы ищем!
Уорфилду хотелось надеяться, что это так и есть, но его глаза не могли ничего различить. У Мериэль не было сомнений. Она спешилась.
– Дай мне колпак, манок, путы и отъезжай, – скороговоркой выпалила девушка, не отводя глаз от точки в небе.
Мало кто осмеливался командовать графом Шропширским, однако тот беспрекословно повиновался, удивленный ее привычкой повелевать. Он отдал Мериэль все необходимое и отъехал. Когда мужчина удалился на приличное расстояние, девушка стала свистеть в манок, и было видно, что это для нее привычное занятие.
Сначала казалось, что птица никак не реагирует на призыв, но девушка не унывала и размахивала приманкой. Адриан, прищурившись, смотрел на небо, сомневаясь в успехе.
Птица изменила угол полета, будто задумавшись и решаясь на что-то, затем начала спускаться вниз. По всем признакам перед ними действительно был сокол. При виде такой смелости и быстрого падения вниз человек не мог не ощущать благоговейного ужаса перед Богом, сотворившим такое великолепное создание.
Через несколько секунд сокол с силой врезался в приманку, вцепившись в нее мертвой хваткой и прижимая к земле. Даже находясь на приличном расстоянии, Уорфилд услышал громкий радостный смех довольной девушки. Когда птица жадно ухватилась за мясо, привязанное к приманке, Мериэль подбежала и связала ей лапы. Сокол не возражал и через мгновение был окончательно пойман.
Когда граф подъехал ближе и спешился, Мериэль взглянула на него сияющими глазами:
– Она вернулась ко мне, Адриан, вернулась! Нет ощущения прекрасней, когда дикое существо идет к человеку по доброй воле!
Намеренно небрежно он спросил:
– Как ее имя?
– Чансон, конечно, – сказав это, девушка запнулась, переводя взгляд с мужчины на птицу. – Но как… я узнала об этом?
– Я, наверное, еще не говорил, что в лесу, когда мы нашли тебя, ты держала сокола, но отпустила его, швырнув против ветра? – Уорфилд улыбнулся, виновато опуская глаза. – С первой встречи ты не доверяла мне, поэтому освободила птицу. Хотя я не могу поклясться, что это тот самый сокол, но сомневаюсь, чтобы другая птица могла послушаться тебя.
Мериэль нахмурилась, и при виде складок между ее бровей сердце мужчины сжалось. Девушка покачала головой.
– Я не помню… – сокол доел мясо, и она усадила его на руку, почесав шею, покрытую перьями. Чансон издала довольный звук и вся распушилась.
– У нее нет сомнений в том, что она вернулась к хозяйке.
Девушка надела колпак на голову Чансон, затем подняла на графа счастливые глаза.
– Может, нам тоже пора домой?
При этих словах боль отпустила его сердце. Если даже после поимки сокола и напоминания о встрече в лесу к Мериэль не вернулась память, то, скорее всего, не вернется никогда. В первый раз за все время Адриан почувствовал себя в полной безопасности. Теперь можно думать и о будущем.
– Да, моя дорогая, пора возвращаться домой.
Молодые люди отправились в Уорфилд. Довольная Мериэль любовно поглядывала на Чансон, спокойно сидевшую на руке, и напевала какую-то мелодию.
Она показалась Адриану знакомой и, вслушавшись, мужчина ощутил, как тучи вновь нависли над его головой. В мелодии он узнал латинский гимн, который поют монахини-бенедиктинки.
ГЛАВА 12
Открыв в себе любовь к лошадям, Мериэль горела желанием вновь отправиться на прогулку, и на следующее утро Уорфилд опять повез ее покататься. Они ехали вдоль реки и, добравшись до ее притока, повернули на восток. День стоял удивительно теплый, даже жаркий, поэтому молодые люди выбрали тропинку, идущую вдоль ручья. Адриан взял с собой запас еды, и они пообедали под сенью деревьев, смеясь и болтая о всякой чепухе.
Усевшись на расстоянии вытянутой руки от любимой, мужчина не мог припомнить, когда он был так доволен миром и собой. Нет, не просто доволен, а счастлив. Ему очень не хотелось уезжать, но все-таки, вздохнув, де Лэнси объявил:
– Пора возвращаться.
Солнце палило нещадно – такой жаркий день в начале лета был редкостью. Адриан с сожалением посмотрел на ручей, думая о том, что если бы был один или с Ричардом, то обязательно искупался бы.
Мериэль, казалось, угадала его мысли.
– Давай еще немного побудем здесь, – с этими словами она встала, развязала пояс и уронила его к ногам. Удивленный таким поведением, граф тоже поднялся.
– Что ты делаешь?
Стянув платье, девушка сняла чулки и туфли.
– Собираюсь искупаться. Сегодня так жарко, – она замолчала, увидев изумленное лицо мужчины. – Это одна из тех вещей, которые нельзя делать?
– Иногда можно, – пришлось ему признаться. Граф не отрывал глаз от хрупкой фигурки, облаченной лишь в тонкую рубашку, облегающую тело.
Не успел Адриан пуститься в объяснения по поводу того, как следует поступать в подобных случаях, как девушка, сказав: «Вот и хорошо», подняла подол и сняла рубашку. Она нисколько не смущалась и не робела, а наоборот, казалась вполне довольной как своим телом, так и поступком. Так, наверное, вела себя Ева в раю перед падением.
Зачарованный зрелищем чудесного тела, Уорфилд на время лишился дара речи, но увидев, как смело пошла девушка к воде, тут же обрел его:
– Господи, Мериэль, ты умеешь плавать?
Та оглянулась.
– Не знаю, но собираюсь выяснить, – подобрав волосы и закрутив их в узел, девушка осторожно вошла в воду.
Разрываемый между изумлением и опасением за ее жизнь, де Лэнси быстро сбросил одежду, думая, что защита Мериэль от возможной опасности – хорошее оправдание для того, что он давно намеревался предпринять. Через несколько секунд мужчина разделся донага и уже собирался войти в воду, как его остановил взгляд девушки.
Она стояла в реке по плечи, уставившись на него широко раскрытыми глазами, будто никогда не видела обнаженного мужчины. Вполне вероятно, что так оно и есть.
Смущенный изучающим взглядом, Адриан размышлял, что сделать – идти вперед или отступить. Так и не решив, услышал нежный голос:
– Я никогда не думала, что мужчина может быть так прекрасен.
Девушка говорила совершенно искренне. Уорфилд почувствовал прилив нежной благодарности, хотя несколько смутился ее откровенным восхищением и густо покраснел. Лучше всего было войти в воду, Адриан последовал голосу разума, нырнул и подплыл к Мериэль. Схватив девушку за лодыжки, Уорфилд услышал ее радостный визг и почувствовал, что она вырывается.