За ее жизнь можно было не опасаться – девушка плавала, как рыбка. Некоторые считали, что купание в открытых водоемах вредно для здоровья, однако дети часто нарушали запреты взрослых. Молодые люди вели себя, как дети, ныряя и плавая наперегонки, брызгая водой и задыхаясь от восторга. Смех уничтожил болезненные воспоминания о безрассудном прыжке Мериэль из окна и не менее безрассудных попытках вспомнить прошлое.
Когда Мериэль попыталась окунуть Адриана с головой и это ей не удалось, тот схватил ее за плечи:
– Теперь я поймал тебя, речная фея! Требую выкупа.
– У меня нет ничего, чем я могла бы заплатить, сэр рыцарь, – ответила Мериэль, невинно моргая. – Что может дать бедная девушка?
Адриану стало не до смеха, когда он взглянул на девушку. Очертания чудесного тела Мериэль отчетливо вырисовывались в прозрачной воде. Роскошным его нельзя было назвать, однако оно казалось удивительно женственным.
Эта девушка была для него самой желанной из всех женщин на свете.
– Ах… Мериэль, – прошептал Адриан. – Я так тебя люблю. Тебе не нужно платить никакой выкуп, потому что ты сама – лучший приз и самая дорогая и почетная награда, на которую может рассчитывать мужчина.
Став такой же серьезной, девушка ответила:
– И я люблю тебя и буду любить всегда, – подняв руки, она притянула к себе его голову.
Прекрасно понимая, что не имеет права поддаваться искушению, Адриан, тем не менее, забылся, ощутив вкус ее губ, таких зовущих, таких нежных и страстных. Начав, он уже не мог остановиться и покрыл поцелуями любимое лицо, лаская языком мочку уха. Девушка издала сдавленный, горловой стон, и мужчина немедленно приник к нежной шее, ощутив, как пульсирует тонкая жилка.
Безупречная кожа Мериэль была покрыта капельками воды, и Адриан предпринял короткое, но очень приятное путешествие до груди. Лаская сосок, он почувствовал, как отзывается на поцелуи ее тело, как оно расслабляется. Сначала Уорфилд поцеловал одну грудь, затем вторую, а рукой ласкал спину и бедра. Под водой кожа была удивительно мягкой, как шелк.
Остановившись, чтобы перевести дыхание, Адриан выпрямился, а Мериэль откинулась на его руку, влюбленно и доверчиво глядя ему в глаза. Одними губами, не говоря вслух, она произнесла: «Я люблю тебя».
Адриан уже не мог остановиться. Левой рукой поддерживая плечи девушки, он наклонился и вновь поцеловал ее. Тело, лишенное опоры, легло на воду рядом с ним. Правая рука скользнула вниз, лаская живот и нежную кожу под коленями.
Когда мужчина достиг внутренней поверхности бедра и, не останавливаясь, поднялся выше, Мериэль не вздрогнула и не отстранилась. У нее не было обычных предрассудков и опасений, и ее поведение возбуждало больше, чем охотное разрешение на вольности опытной женщины. Осторожно проводя по шелковистому треугольнику, пальцы Адриана скользнули внутрь.
Она судорожно вздохнула, но не от страха, а от удовольствия. Адриан оторвался от девушки, чтобы оба могли перевести дыхание и, сильнее прижав Мериэль к груди, вошел глубже, лаская ее естество. Мужчина не отрывал глаз от искаженного желанием лица Мериэль, по ее реакции решая, где действовать быстрее, а где не торопиться.
По телу девушки пробежала дрожь, затем она вскрикнула и напряглась, судорожно обхватив Адриана руками. Через несколько секунд она расслабилась и не открыла глаза даже, когда Уорфилд потянул ее к берегу и упал на траву. Их тела лежали на берегу, а ноги оставались в воде.
Мериэль лежала на груди Адриана подобно языческой речной нимфе, стараясь отдышаться. Затем открыла глаза и заглянула ему в лицо.
– Я не знала, что существует подобное наслаждение. А ты?
– Для меня самое большое удовольствие – дарить тебе наслаждение.
– Есть правда сердца, но существует и правда тела. Пожалуйста, Адриан, займись со мной любовью, – девушка обняла его, – не лишай меня возможности подарить тебе такое же наслаждение.
Уорфилд дрожал от желания. Мериэль просила о том, чего он так давно хотел, но Адриан не мог согласиться. Глубоко вздохнув, мужчина приказал себе не поддаваться безумию. Это оказалось трудно, почти невыносимо, когда девушка с такой нежностью и обожанием смотрела на него, а ее чудесное тело находилось так близко.
– Любовь с тобой будет самым большим удовольствием, моя дорогая, – Адриан буквально задыхался. – Но больше, чем наслаждения, я хочу сделать то, что справедливо в глазах людей и Бога. Ради этого я готов подождать до первой брачной ночи.
Ее глаза засветились от счастья.
– Значит, теперь ты не думаешь, что еще слишком рано говорить о свадьбе?
– Думаю, дорогая, но не в силах больше ждать, – сегодня Адриан чуть не лишил Мериэль невинности, и чем дальше он станет откладывать свадьбу, тем больше риска, что это произойдет без благословения церкви. Уорфилд поклялся относиться к девушке с уважением, а ласки в воде вряд ли являются лучшим способом соблюдения клятвы. Но он также дал слово выполнять все ее желания, и теперь Мериэль хочет, чтобы они любили друг друга. Однако Адриан отбросил коварную мысль, считая ее оправданием собственной слабости. Брак – серьезное дело, а он заслужил пытки ожидания.
– Когда мы назначим дату свадьбы?
Сияющая Мериэль прошептала:
– Давай, дорогой, поженимся побыстрее!
Наклонившись, она поцеловала его, а мужчина содрогнулся от желания. Он понимал, что должен прервать ласки, иначе чувства возьмут верх над разумом. Это будет проще простого, на пути к торжеству тела лежит только совесть.
Однако Адриан не успел ничего сделать – рука девушки скользнула вниз, под воду, и нашла то, что искала.
Мужчина уже давно достиг вершины возбуждения, и тело его напряглось еще больше. Задыхаясь, он прошептал:
– Мериэль… – желая сказать, что этого не нужно делать, но опомнился, потому что не хотел обидеть или напугать девушку. Однако лицо Мериэль не выражало беспокойства, а лишь удовольствие от того, что она сумела довести его до такого состояния.
Ее прикосновения сначала были нежными и робкими, затем стали все более уверенными. Уверенность росла с каждой новой лаской. Девушка внимательно следила за его реакцией на свои движения. Адриан достиг экстаза неожиданно быстро и позже удивлялся, как Мериэль могла дышать, когда он схватил ее и сжал в объятиях.
На этот раз девушка была довольна тем, что сумела довести его до вершины блаженства. Они лежали, обнявшись, и теплая волна обдавала их разгоряченные тела. Наконец Уорфилд сказал:
– Чем скорее мы поженимся, дорогая, тем лучше. Если такое вновь произойдет, мы утонем.
Мериэль радостно рассмеялась, затем встала и отжала волосы.
– Это лучшая из смертей.
– Говори за себя, – строго ответил Адриан, но улыбнулся, выходя на берег. – Я не уверен, что мне хочется предстать перед святым Петром с такой счастливой улыбкой. Объяснить причину, вызвавшую ее, будет весьма затруднительно.
Мериэль снова рассмеялась и обняла его, вложив в объятие всю свою любовь.
Адриан тоже обнял девушку, не желая отпускать, но удовольствие портила мрачная мысль. Он считал ее девственницей, но вполне возможно, что ошибался. Может, во время объятий она полагалась на ранее изученный опыт – такое ведь было с ней во время поимки сокола. Мысль испортила настроение, но Уорфилд понимал, что у девушки до него была собственная жизнь, и за ней оставалось право самой решать свою судьбу. Между прочим, он сам далеко не безупречен, но что, если у Мериэль есть муж? То, что на пальце не было кольца, еще не говорило о ее свободе.
Отогнав печальные мысли, мужчина поцеловал девушку. Мериэль принадлежала ему, и оба знали это. Неважно, какую жизнь она вела раньше, ничто не переменит его решения.
Сэру Венсану де Лаону по чистой случайности довелось быть в Шрусбери, когда Адриан де Лэнси и его невеста приехали в город. Горожане любили Уорфилда, и толпа одобрительно гудела, когда граф ехал по улицам вместе с будущей женой, улыбающейся и приветствующей жителей города.