– Ты должна поверить, любимая, я плохо вел себя по отношению к тебе. И ты еще ни разу не видела меня в сражении, когда какое-то сумасшествие находит на меня, и я способен на многое. Это одна из причин, почему я сражаюсь только в случае крайней необходимости, чтобы не совершить что-либо непростительное.
Мериэль обняла мужа и положила голову ему на плечо.
– Разве нет достоинства и высшего блага в том, что ты постоянно борешься с дьяволом и побеждаешь в своем стремлении не совершить плохой поступок?
– Да, – признал Адриан. – Но мне не всегда удается победить.
– Ну, если бы ты был само совершенство, то не стоило приходить на землю, чтобы жить между грехом и добродетелью, – заметила девушка. – Даже сам Господь Бог совершил несколько ошибок, когда спустился на землю. Уверена, ты не настолько совершенен, как он, поэтому, несомненно, тебе удастся получить прощение.
Де Лэнси задумался над ее словами и улыбнулся.
– Я никогда не рассматривал эту проблему с такой точки зрения. Ты хорошо рассуждаешь, моя дорогая. Но более того, ты сама – антипод темноты, божественный свет, изливающийся на мою душу и раны. С тех пор, как ты полюбила меня, впервые в жизни я нашел умиротворение и душевное равновесие. До совершенства, конечно, далеко, но теперь я уже не чувствую себя на краю пропасти, отчаянно балансируя, чтобы не свалиться, находясь на волоске от свершения непоправимого поступка.
Мериэль прикусила губу.
– Не знаю, радоваться ли, что в моих силах помочь тебе, или же задуматься, могу ли я нести такую ответственность за твою душу? А если со мной что-нибудь случится?
– Лучше не думать об этом, – Адриан крепче прижал жену к себе. – Забудь обо всем, что я наговорил. Я сам должен отвечать за свою душу, а вовсе не ты. Просто с тобой мне легче держать себя в руках.
Адриан перевел взгляд на алтарь, и когда заговорил, тема его монолога оказалась весьма отдаленно связана с предыдущей.
– Церковь – огромная сила цивилизации. Без нее человек был бы ничем не лучше зверя, а может, даже хуже. Одно из лучших качеств христианства – то, что оно дает нам различные аспекты божественности, а мы приспосабливаем их к нашим нуждам. Есть Бог-отец, которого я опасаюсь больше всего, когда считаю, что поступил неверно.
Указав на изящное распятие, с которого смотрело лицо Христа, искаженное страданием, а глаза светились верой и счастьем, Адриан продолжал:
– Есть Бог-сын, он жил на земле и прекрасно знал о слабостях, злобе и искушениях человеческих, о страхах и сомнениях, мучивших нас.
И наконец указал на окно в виде белого голубя.
– И есть Святой Дух, чистые идеалы мудрости и доброты души.
Мериэль улыбнулась и кивнула на статуэтку Божьей Матери.
– Не забывай ее.
Адриан изумленно взглянул на жену.
– Мне кажется, это ересь, – хмыкнув, он продолжал: – Возможно, ты права. Мы в ней нуждаемся, потому что это всепрощающая любовь. Как и ты, – Уорфилд повел жену из часовни. – Думаю, у церкви есть только один недостаток – богословы, монахи и священники, живущие обособленно от нужд людей. Поэтому часто она порицает страсть, отрицает тело и осуждает женщин за соблазн мужчин, отвлечение их от высших целей, хотя, на самом деле, человеческая любовь – единственное, что возносит на небеса и приближает к Богу.
– А что насчет смертной женщины? – игриво поинтересовалась Мериэль, обняв Адриана и прижавшись к нему.
У мужчины перехватило дыхание, он поцеловал жену.
– Наверное, тебе следует поработать над развитием новой религиозной теории для смертной женщины, – пробормотал он, поднял жену на руки и понес на постель.
– Я начну думать над этим позже, – она стянула с него рубашку. – Намного позже…
ГЛАВА 15
Бенжамин Левески закрыл книгу и откинулся на спинку кресла, потирая усталые глаза. Он начинает стареть. Купец лелеял надежду, что умрет прежде, чем не сможет читать талмуд. Когда кто-то другой, пусть даже сын, делает это за него, теряется что-то неуловимо важное.
Открылась дверь, но Бенжамину не нужно было смотреть в том направлении. Левески прекрасно знал, что вошла Сара, его жена, и принесла два кубка вина.
Женщина молча поставила один перед ним и, присев, мелкими глотками отпивала из второго. То, что в теплую летнюю ночь перед ним стояло подогретое вино, было вторым признаком старости. Муж и жена сидели молча. Им не нужно было разговаривать, они понимали друг друга без слов. Покончив с напитком, Бенжамин нарушил молчание.
– Я пришел к выводу, что нам следует перебраться в Шрусбери. Из всех городов это наилучший. Думаю, мы не прогадаем.
Сара посмотрела на мужа. Этот вопрос они часто обсуждали в последнее время.
– Хорошо. Мне безразлично, куда мы отправимся, лишь бы подальше от Лондона. Этот город заставляет нервничать. В любом другом месте я буду чувствовать себя лучше – и безопаснее.
– Мир сам по себе довольно небезопасен, особенно для евреев, но в Шрусбери нам будет лучше, чем здесь, – согласился Бенжамин. – Стивен заботится о нас, но я не склонен доверять его сыну Юстасу. Король уже не молод и может умереть в любой момент. Что тогда будет с нами? Все правители выжимают из евреев деньги, но Юстас может потребовать большего. Жизнь в городе, контролируемом одним из людей императрицы, окажется лучше. Говорят, сын императрицы довольно практичный и разумный юноша, не способный убивать своих сторонников. Если нам повезет, он станет королем, – Бенжамин взглянул на свои морщинистые руки и вздохнул. – Если бы речь шла только о нас, я был бы спокоен, но Арон ведь еще очень молод.
– Да, и слишком нетерпелив и неопытен, чтобы понять, где нужно уступить, – Сара едва заметно улыбнулась при упоминании о сыне. Поздний ребенок всегда любим, а его родители уже отчаялись когда-либо иметь детей, поэтому рождение первенца являлось для них огромным, значительным событием, и они берегли свое дитя как зеницу ока. Вернувшись к теме разговора, Сара спросила:
– Так когда мы уезжаем?
– Ты можешь упаковать все вещи и организовать отъезд за три недели? – когда жена кивнула, Левески продолжил: – Сэр Венсан посоветовал нам ехать старой римской дорогой, так как это кратчайшее расстояние. И предложил охрану из рыцарей графа.
Зная, о чем думает муж, Сара склонила голову набок:
– Но ты предпочитаешь поехать другим путем?
– Чем больше людей будут знать, какой дорогой мы отправляемся в путь, тем больше шансов встретить грабителей. Я считаю, лучше нанять людей для охраны и заплатить им самому.
– Вот что значит мудрое решение, – согласилась Сара.
– Если мы поедем через Оксфорд и Уорчестер, то можем остановиться у друзей, которых давно не видели, – Бенжамин погладил свою черную бороду. – До Уорфилда мы сможем добраться южной дорогой. Жаль, что мне не удалось повидать Адриана де Лэнси, когда я был в Шрусбери. У него хорошая репутация, однако предпочтительнее личная встреча. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
И вновь Сара согласно кивнула. Ее муж сколотил состояние и стал таким удачливым дельцом неспроста, его трудно обвести вокруг пальца.
– И если он тебе не понравится, мы всегда можем вернуться или найти другое место, – однако в душе женщина надеялась, что все будет хорошо. Ей вовсе не хотелось возвращаться в Лондон.
Мериэль нравилась жизнь замужней женщины. Она не перегружала себя хозяйственными заботами, ибо постоянно руководить домочадцами и следить за выполнением приказов было не нужно. Девушка смутно помнила, как она делала это в замке брата. К сожалению, заботы на некоторое время отдалили от нее Адриана, но зато оставшуюся часть дня молодожены проводили вместе, ели из одного блюда и пили из одного бокала, разговаривали на общие темы и спали на одной подушке.
В их жизни не происходило никаких знаменательных событий, да те и не были им нужны. Молодые люди гуляли, охотились, беседовали и смеялись, а однажды Мериэль заметила, что Адриан приказал прорубить отверстие внизу двери, чтобы Кестрел могла в любое время зайти и выйти. Дыру прикрывал кусок кожи, который шуршал, когда кошка выходила на поиски приключений. Но гораздо чаще Кестрел оставалась в комнате и быстро поняла, когда можно приласкаться к хозяевам, а когда лучше полежать в сторонке.