«Уйти? Или нет?»
Он двинулся прочь, не попрощавшись. Может, это было грубо, может, даже сущим свинством, но Кита больше занимал царящий в голове кавардак. Ему хотелось бежать отсюда сломя голову, в понятный, привычный мир и… остаться и успокоить ту часть себя, которую привычный мир отвергал.
Уже закрывая за собой дверь, он случайно бросил взгляд на Немо и похолодел. На ней были припорошенные пылью стоптанные сандалии с заклепками.
Глава 4
Лис
Погода стремительно переменилась. Солнце, плавившее асфальт, как воск, спряталось в неведомо откуда взявшейся перине облаков, и летний яркий пейзаж сменился угрюмой серостью. В таком свете блеклые остатки забытого детского лагеря смотрелись выпотрошенной плюшевой игрушкой, когда-то приносившей радость, а сейчас откровенно пугающей из-за отсутствующего глаза и грязного, раскисшего тела.
Одна изуродованная шрамами ям аллейка вела обратно в реальность, в цивилизованный мир, другая убегала дальше, в сердце этого потрепанного, скрипящего царства мертвых мух и разваленных гипсовых статуй. Кит стоял, как витязь на распутье, неожиданно для себя и правда не зная, куда ему идти. Поступить разумно или продолжать руководствоваться любопытством и еще непонятно чем? И он выбрал третий вариант, поддавшись не так давно возникшему искушению и давая себе время подумать.
Эта площадка была идеальной для отдыха. Сосны защищали ее от солнца, заросли барбариса, через которые он едва продрался, исцарапав руки в кровь, от ветра. Земля здесь была вытоптанная настолько, что даже после стольких лет запустения не заросла травой. А вон и ямка… Та самая. Кит спешно отвернулся и переключился на основную цель своего визита.
Облупившиеся, вытертые деревянные планки некогда зеленых качелей были прохладными и пахли солнцем и сосновой смолой. Сбросив рюкзак куда-то в пыль и иглы, Кит улегся на сиденье, забросив ноги на металлическую трубу-подлокотник, и увидел над собой зеленые трепещущие кроны в сером пятнистом небе. Мерное их покачивание на утихающем ветру успокоило его почти сразу. Хоть что-то хорошее…
«Уеду. Уеду к чертям и забуду это сборище ненормальных, как страшный сон».
Качели скрипнули, и он качнулся им в такт. Зеленые кроны заколыхались влево-вправо, то нависая над ним, то отползая в сторону.
«Ничего… Хоть чистым воздухом подышал».
Ветер взъерошил пушистые сосновые ветви, и дождь сухих игл посыпался на него, но ни одна не попала. Кит довольно ухмыльнулся небу.
«А сны… А что сны? Сколько лет жил, и ничего… Терпел как-то. И дальше вытерплю. Может, само пройдет».
Тихо скрипели качели, шелестели ветви. Запах смолы, серое, прозрачно светящееся небо, темные рваные тучи…
– Что-то мама сегодня совсем устала, – сообщил прямо ему на ухо звонкий чистый голос. – Так рано спряталась. Может, она заболела?
Кит подлетел как ужаленный и встретился лбом с металлическим подлокотником. Уцепившись за спинку, он сел, потирая растущую шишку, и огляделся. Площадка была все так же пуста. Иглы, пыль, корни сосен, рыжевато-коричневые скрипучие стволы.
– Нет, наверное, мама просто решила отдохнуть, – сообщил задумчиво тот же голос откуда-то из-за спины Кита.
Кит обернулся.
Говоривший был рыжий. Рыжий по-настоящему, из тех, кого почему-то называют огненными, хотя у таких вот почти красных ярких прядей больше общего с медью, чем с языками настоящего пламени. Отросшие вихры торчали во все стороны. Белую кожу, частый спутник рыжих волос, покрывали темные точки веснушек. Они были везде. На лбу, на щеках, на тонком, остром носу, на худых руках и при этом не сливались в невыразительные пятна, а выглядели так, будто кто-то старательно рассыпал их, как звезды по небу. Светло-карие, почти желтые глаза, обрамленные рыжими ресницами, смотрели по-детски открыто, что заставило Кита прищуриться. Похоже, ему встретился местный дурачок.
То, что незнакомец сидел прямо на земле, подобрав под себя запыленные босые ноги, только подкрепляло впечатление.
– Лис рад видеть нового друга! – Паренек теперь обращался непосредственно к нему.
– Чего? – Кит спустил ноги с качелей. – Какой Лис?
– Лис – это Лис. – Приветливо улыбаясь, странный мальчишка ударил себя в грудь ладонью. – Лис рад получить нового друга!
На вид ему было лет четырнадцать, а вот вел он себя года на четыре. Кит мысленно передал ему статус главного психа в этом дурдоме.