Они смотрели друг на друга и молчали. Чанге стиснул зубы. По его лицу с новой силой заструились злые слёзы.
- Да будет… Сад… приветлив, - с трудом выдавил он наконец и медленно разжал руку.
***
Улицы Хордима все явственней и явственней проступали из рассветного сумрака. Город медленно просыпался. Ветер доносил с моря звон корабельного колокола, запах просоленных водорослей. Ширай шагала вперёд, оставляя за спиной свою жизнь, а навстречу ей из-за крыш домов поднималось яркое солнце.
глава 2
«Три белых утки» располагались в респектабельном районе. Дома здесь не липли друг к другу, как сельди в бочке, и не выглядели так, словно вот-вот на тебя обрушатся. Аккуратные и ярко раскрашенные они стояли вдоль широкой, вымощенной булыжником улицы, тянувшейся вверх по холму. Сквозь прорехи между зданиями открывался вид на спокойное синее море и паривших над ним чаек. Мило, уютно, свежо. Ничего общего с гнилыми и вонючими трущобами. Словно это совершенно другой город. Энчи в эти края обычно не заходили: в лучшем случае соберешь мешок презрительных взглядов, в худшем – горсть тумаков.
Ширай натянула капюшон пониже и ускорила шаг. На улице уже появлялись первые люди – сонные мужчины с длинными палками, которыми они стучали по запертым ставням домов, будя заплативших им горожан. Утреннюю тишину нарушали лишь эти негромкие «тук-тук» да далекие чаячьи крики.
«Три белых утки» не входили в число лучших заведений Хордима. Во всяком случае, последние лет сто. Но если верить россказням нынешнего его владельца, некогда здесь останавливались лишь богатейшие и знатнейшие из путников. В ту пору на всём побережье ни один другой постоялый двор не мог сравниться с «Тремя белыми утками» роскошью и дороговизной. Стакан воды здесь стоил больше, чем целый обед в других заведениях, а внутреннее убранство не уступало дворцовому.
Те времена давно прошли. Хозяева трактира упорно поддерживали его в изначальном виде, отказываясь внедрять какие бы то ни было новшества. В том числе такие, что делали жизнь постояльцев удобнее. В какой-то момент те сочли, что возможность помыться с комфортом ценнее парчовых скатертей, и стали предпочитать «Трем белым уткам» заведения, разделявшие эту точку зрения.
В настоящее время «Утки» были скорее городской достопримечательностью, чем процветающим трактиром. Кусочком застывшей истории. Засушенным на память цветком. Мухой в капле смолы. Здесь теперь останавливались разве что любители старины, желавшие на день-другой окунуться в прошлое. Впрочем, таких людей тоже хватало, так что «Три белых утки» продолжали держаться на плаву, хоть о былом великолепии речи уже даже близко не шло.
Ширай стояла у потемневших дубовых дверей и с сомнением глядела на массивное кольцо, свисавшее из клюва бронзовой утиной головы. Стучаться она опасалась: прекрасно представляла, как на неё среагируют местные работники. Особенно в такую рань. И, вроде бы, какое дело мертвым до оскорблений, но… вот бы Кендрас Эльм вышел сам.
Пожалуй, с парадного входа лучше даже не соваться. Слуги же должны как-то иначе попадать внутрь? Ширай развернулась и пошла в обход здания.
Гневные мужские крики она услышала прежде, чем заметила приоткрытые ворота.
- Что это за рухлядь?! – орал за высокой каменной стеной незнакомый голос. – Да она на первом же ухабе развалится, безмозглый ты кретин!
Ширай подкралась к воротам и осторожно заглянула в щель между створками.
Посреди двора стояла открытая повозка, запряженная четверкой крепких лошадок. Выглядела она… убого. Очевидно, именно из-за неё, кривой, косой и старой, гневался незнакомый мужчина. Внутри сидела женщина лет тридцати пяти-сорока на вид, склонная к полноте, но эффектная. Её каштановые волосы вились мелкими кольцами, как баранья шерсть. Даже собранные в низкий хвост, они всё равно издалека казались меховой шапкой. Глядя перед собой отрешенным взглядом, женщина курила длинную трубку.
- Нормально?! Это ты называешь «нормально»?! – в поле зрения Ширай возник высокий мужчина, так и кипящий гневом. Судя по осанке и фигуре – тренированный воин.
Черная с красными элементами форма, плотно обхватывавшая мощный торс, указывала на принадлежность мужчины к Голодным Котам – одному из отборных королевских отрядов.