Она еще раз посмотрела на развешенные по стенам наивные картинки с лесами, лугами и котиками. Возможно, именно Ашури и была нужна энчи больше всего. Возможно, только она и могла им помочь.
- Кажется, закончила. Сама обработаешь? – Ширай небрежно бросила ставшую ненужной кость.
- Мгм, - согласно промычала Ашури.
Взяв с туалетного столика небольшое зеркальце, она принялась скептически разглядывать своё отражение. Тяжело вздохнула. Ширай, как смогла, отмыла от чернил руки в тазу.
- Ладно, - сказала она, встряхивая ладонями. – Пора всё сделать официально.
Она снова зажала в кулаке кулон-рыбку, протянула его сидевшей на кровати преемнице и торжественно произнесла на языке энчи:
- Ты теперь ойсинари.
- Что я должна ответить? – снова вздохнула Ашури, медленно вставая.
- Скажи, что согласна, и прими ожерелье, - пожала плечами Ширай.
- Это точно должно происходить именно так? – с сомнением нахмурилась Ашури. -Я думала, будет какой-то ритуал...
- У меня всё происходило именно так. Старой Ильче хватило сил только на это. Если какой ритуал и существовал, то мне он не известен. Итак. Ашури, ты теперь ойсинари, - в третий раз повторила Ширай, начиная терять терпение.
- Ашури понимает и принимает это бремя. Клянется верно служить народу энчи и исполнить свой долг, - Ашури церемониально сложила перед собой руки и низко поклонилась.
Взяв шнурок с подвеской, повязала его себе на шею. Ширай, в своё время в схожей ситуации сумевшая проблеять лишь испуганное «да», почувствовала лёгкую досаду. Разница между ними двумя была слишком очевидной. Впрочем, всё это больше не имело никакого значения.
- Ойсинари, - почтительно поклонилась Ширай, сцепляя перед собой руки. – Энчи просит отпустить её в Сад Тишины.
Ашури глубоко вздохнула и, помедлив, повторила жест.
- Ойсинари откроет путь, - еле слышно проговорила она. Нехотя провела ладонью по лицу Ширай, закрывая ей глаза. – Да будет Сад приветлив.
Ну вот и всё. Теперь для энчи она мертва. Пути назад больше нет. Ашури смотрела испуганно и виновато, теребила висевшую на шее рыбку. Повисло неловкое молчание. Ширай громко вздохнула. Кое о чем вспомнив, полезла в сумку.
- Вот ключ. А здесь немного денег, - сказала она, выкладывая на столик вещи. Она решила оставить Ашури почти весь аванс, полученный от Кендраса Эльма. – Думаю, ты найдёшь им применение.
Жаль, что вторая половина обещанной суммы до энчи так и не дойдёт. Она бы им пригодилась.
Дольше здесь задерживаться не имело смысла. Ширай убедилась, что ничего не забыла, повесила на плечо сумку и неловко взмахнула рукой на прощание.
- Ойсинари! – бросился к ней Чанге, как только она вышла на улицу.
В глубине души Ширай надеялась, что он заснул, устав её ждать. Присел на порог и, изморенный двумя бессонными ночами, не заметил, как задремал. Тогда она смогла бы проскользнуть незамеченной. Тихо исчезнуть, избежав прощаний. Они плохо ей давались.
- Больше не ойсинари, - буркнула она, пряча взгляд.
Делая вид, что ничего особенного не произошло, зашагала прочь.
- Я мертва, Чанге. Меня отпустили и проводили. Сад Тишины уже распахнул ворота и ждёт. Не говори со мной. Иди к живым.
- Ширай…
Это прозвучало так жалобно, что Ширай невольно остановилась. Чанге уже несколько лет как не обращался к ней по имени.
Тяжело вздохнув, она обернулась. Чанге походил на большого побитого пса, выброшенного хозяйкой. По небритому, иссеченному шрамами лицу текли слёзы. Ширай мысленно застонала. Она уж и не помнила, когда в последний раз видела его плачущим.
Немного поколебавшись, Ширай вернулась назад. Потянула Чанге за воротник, заставляя его наклониться, и обняла за шею. Почувствовала, как на её талии осторожно сомкнулись сильные руки. В глазах защипало.
- Я пойду с тобой, - сдавленно проговорил Чанге, шмыгая носом.
Похоже, Ширай недооценила его познания в эрмирском языке.
- Нет, - покачала она головой, быстро-быстро моргая, чтобы прогнать слёзы.
- Пойду.
- Никуда ты не пойдёшь, - Ширай легонько хлопнула Чанге по спине.
Отстранилась и ласково погладила по щеке.
- Хотя нет, - заставила она себя улыбнуться. – Сейчас ты пойдёшь к Ашури и принесёшь ей клятву верности.
- Ашури пусть ищет себе другого верги…
- Не спорь со мной.
- Ты больше не можешь мне приказывать! – возмутился Чанге, довольно грубо хватая Ширай за рукав. – А я больше не обязан тебя слушаться! Ты больше не ойсинари!
- Правильно. Я больше не ойсинари, - спокойно ответила Ширай, даже не пытаясь освободиться. - Я даже больше не энчи. Мне закрыли глаза и отпустили в Сад. Я мертва, Чанге. И ты ведь выполнишь мою последнюю просьбу?