В ночном звездном небе четко был виден парящий тарелкообразный летательный аппарат, из брюха которого бил свет и торчал гибкий щуп с моей коровой в цепкой клешне. "В принципе, кефир мне уже надоел и, вообще, что я могу сделать?"
Спинной мозг решил вопрос за мой сомневающийся разум, приведя мышцы в движение: "Привет, моя дорогая". Боясь запнуться о разбросанные предметы жизнедеятельности и потерять драгоценные секунды, я бросился к беспомощному животному. Подбежав максимально близко и своевременно ощутив более твердую почву под ногами, подходящую для совершения прыжка, я взлетел вскинув руки вверх. Крепко вцепившись в один из пальцев щупа, стал карабкаться на спину коровы. Палец задергался, силясь сбросить неожиданного гостя, но было уже поздно - нас втянуло в белое помещение, клешня разжалась, вывалив содержимое и хлестким движением сбросив меня, уплыла в белизну.
...сегодня она была особенно мила: ласкала грудь и плечи, осторожно, нежными бледными ладонями, прикасалась ко лбу и щекам, закрывая поле зрение. Моя Малади...
Белизна. Молочная бесконечность пустоты. Белое пространство, вокруг нет ничего, на чем мог бы остановиться взор, только я и существо дающее кефир. Животное раздраженно переступало с ноги на ногу, инстинктивно отмахиваясь от несуществующих насекомых и смотрело на меня. Мое присутствие успокаивало ее. Там, где она ступала, на белом полу, не оставалось никаких грязевых следов, только легкая рябь да слабые круги по поверхности вязкой субстанции. "Густые маслянистые болота". Белое пространство забирало все то, что могло осквернить бы только что помытый пол.
Из белого ничего медленно выплыли мерцающие тонкие нити. В местах, где они начинались, виднелись круги, расходящиеся в стороны и выдающие свод купола, под которым мы находились. Минуя меня, они покачивались на воздушных потоках будто лодка на воде, проплыли к млекопитающему. Словно рыбак набрасывает невод или сеть на воду, нити упали на корову, обволокли ее и, позволяя идти самостоятельно, только направляя, потянули в сторону, откуда появились. Корова не сопротивлялась, спокойно последовала туда, куда ее приглашали. Теперь, ясно представляя размеры помещения, в котором мы находились, я, то наблюдая за постановкой стопы в тонкий слой вязкой жижи и расходящимися в стороны кругов, то за опутанной коровой, двинулся за ними. Нити, сопроводив корову до места, где брали свое начало, стали втягивать ее в белизну. Голова, туловище, а вскоре и все животное исчезло в этой белой сгущенке.
Я остался один среди кромешной белизны. Не могу сказать, что я был расстроен или напуган, легкая апатия обволокла меня как махровое одеяло, приглашала присесть в мое кресло-качалку и отбросить все мысли. Выставив руку вперед, готовый в любой момент одернуть ее, я спокойно пошел вперед, ожидая касания предполагаемого чего-то, шел слишком долго по ощущениям времени и дистанции. В этом белом свете невозможно было ориентироваться.
Наконец я ощутил прикосновение густой и вязкой материи. Меня медленно засасывало внутрь белой биомассы, которая пришла в движение и начала колебаться вокруг моей руки. Вдохнув и зажмурившись, я отдался судьбе и позволил белизне поглотить меня. Глаза были плотно закрыты, но я все равно видел белый свет. Приятное сдавливание окружало каждый сантиметр моего тела, ощупывало, словно ребенок изучает новую игрушку. Внезапно все пропало: всепоглощающий белый свет, к которому я начал привыкать, погас, руки и ноги ощутили былую свободу. В наступившей кромешной тьме я начал различать окружающую меня обстановку: огромные прозрачные с молочным оттенком шары-сферы в хаотичном порядке парили в воздухе.