Высокоразвитая, умирающая на пике своего технологического развития вследствие войны или болезни, раса инопланетян пытается восполнить свою численность любыми средствами, пусть даже путем смешения своего чистого генетического материала с недоразвитыми червями этой проклятой планеты.
Мобильные автономные фабрики выращивают супер-солдат из самых причудливых существ. Создание грозной армии, которая пойдет, как пушечное мясо, для захвата вселенной.
Погруженный в эти рассуждения, я широкими шагами двигался на свет в белый купол, шел очень уверенно для такого места, как будто это была моя веранда и мой дом на радозере. Внезапно холодок пробежал по моей спине - где же мембрана-фильтр, через которую я проник к этим шарам-инкубаторам? Круто обернувшись, я вздрогнул и шок обездвижил меня - на уровне глаз, непосредственно перед лицом, на расстоянии не более тридцати сантиметров, парил квадратный предмет размером с микроволновку.
В глубине черного круга, на выступающей бирюзовой поверхности предмета возникло движение, оно было так знакомо, что заставило меня чуть податься вперед и попытаться заглянуть дальше.
Вдалеке по полевой дороге двигались две фигуры, я потянулся к ним, стал догонять...
...огромное поле желтых цветов с одной стороны и высокие злаковые с другой, пыльная дорога бежит вдаль и исчезает у линии леса на горизонте. Тишина и безмятежность. Мы едем вперед и болтаем о всякой ерунде.
- Красиво.
- Да, хорошо в деревне.
- Можно тут жить, только работать нужно. Что такое? Эй, все в порядке?
- Больно!
Она остановилась и спешилась - живот очень больно! Обхватив огромный живот руками, со сдавленным хрипом она упала в пыль дороги. Спрыгнув с двухколесного транспорта, я бросился к ней. Корчась от боли, поднимая клубы легкой пыли, у прекрасных нежных желтых цветов, оставляя кровавые следы она рвала ногтями прозрачную кожу на животе. Словно гнойный нарыв, живот взорвался, оросив цветы и прибив пыль зловонной жижей. В вязкой грязи копошились бледно-розовые тельца с неестественными длинными тонкими конечностями и большими головами. Нежные тела покрывались грязью, образовавшейся от жижи и пыли дороги. Они барахтались, силясь занять какое-то положение в пространстве, некоторые дети водили неуклюжими ручками по своим телам, пытаясь очиститься.
Трясущийся новорожденный с усилием оперся на руки и поднял свою огромную содрогающуюся голову из этой няши, повертел ею по сторонами, словно принюхиваясь. Лицо остановилось в положении, направленном на меня. Разлепив слипшиеся веки, ребенок явил мне огромные черные блестящие глаза, в которых не было ничего кроме пустоты. Дрожащими руками, отодвигая разорванную кожу, из живота показались еще двое младенцев, они смотрели на меня. Все они смотрели на меня. Длинная ручка поднялась от земли и потянулась ко мне.
Как по сигналу, толкаясь и втаптывая тех, кто оказался неловок, они ринулись на меня. Ползком, на четвереньках, кто-то пытался встать на ножки, я был их целью. Я дико кричу от ужаса, когда их маленькие коготки и зубы разрывают мою одежду, силясь добраться до плоти. Я бью их кулаками, пинаю ногами, ощущая, как сотни иголок протыкают мое тело, ослабевшие ноги подкосились и я рухнул на землю.
Кричу от боли и ужаса и осознаю, что лежу на полу своей веранды. Я вскакиваю и осматриваюсь: все в порядке - тихая летняя ночь, я один, вдалеке слышен хор хищных лягушек. Стряхиваю с себя присосавшихся комаров и мошек, размазывая кровь из их животиков по рукам и лицу.
Безумие, ужас, животный страх. Бегу смотреть на месте ли корова, не приснилось ли мне все это? Замечаю поврежденный дерн и следы маневров коровы по земле. Звездное небо с огромной луной освещают старые постройки. Коровы на месте не оказалось.
Я еще долго смотрел на небо, размышляя о далеких мирах и планетах, об инопланетных цивилизациях. Меня просто выбросили, вышвырнули как пылинку с корабля. Я там был не нужен, они пришли не за мной. Это первый шаг в бесконечность.
Часть 2. Выбор
Я жил на высоком пологом берегу заболачиваемого, сокрытого в темных лесах, большого озера. Бурная растительность постепенно брала верх над водой, ведь теперь она могла расти практически бесконечно. Камыш и рогоз уже были вдвое выше меня, а их стебли толщиной с мое предплечье, только тростник отставал от них. Бесконечное лето опустилось на землю. Чтобы набрать воды, до которой становилось добраться все труднее, приходилось поддерживать прорубленную тропинку, периодически вырубая наступающие побеги. Аккуратно разрубленные надвое нетленные стволы осирезы служили мостком-тратуаром.