– Моя жена – Белла, - глаза его собеседника начали стремительно округляться, и он поспешил их отвести. – Это Савелий Эдуардович, - Владислав обратился уже к подошедшей девушке. Она накинула на голову платок, а неуклюже протянутую руку Левина, к его глубочайшему смущению, проигнорировала. Никогда Владу не приходилось видеть этого чопорного человека таким растерянным, горло защекотал подступивший смех.
– Очень рада вас видеть, - девушка мельком взглянула на все еще застывшую в воздухе руку Савелия. – Прошу меня извинить, мужчинам я рук не пожимаю. Что ж, не смею вам больше мешать.
Белла удалилась с таким достоинством и грацией, что мужчины почувствовали себя при дворе – ни больше, ни меньше. Владиславу вдруг пришло в голову, что привыкни его супруга к кардинальным изменениям в жизни, она станет ощущать себя абсолютно свободной ровно как рыба в воде и совсем не потеряется среди токсичной мишуры, так называемого, высшего общества. Суеверное чувство подсказывало, что было глубоко в ней что-то непостижимое, способное разрушить шаблоны. Вот только он сам не понял, понравилась ему эта догадка или нет.
Левину же пришлось с трудом вспомнить о деликатности и такте, чтобы не выдать своего неподдельного интереса в отношении этой ситуации. Подумать только, какая-то жена, одетая как мусульманка! Савелию немного подурнело от вскользь промелькнувшей думки о том, что он стал свидетелем каких-то ролевых игрищ. А может это просто дурацкая шутка? Владислав, очевидно, решил не удовлетворять любопытство гостя и никаких более комментариев о женщине, которую он назвал супругой, не давать. Молодому человеку пришелся по душе произведенный Беллой эффект. Он приходил в восторг от мысли, что завтра его мать тоже лишиться дара речи. Влад быстро отметил в голове, что было бы очень кстати, если жена и завтра выйдет в платке.
А касательно оглашенного завещания он просто, наконец, будучи трезвым, услышал и переварил, что конкретно оставил для него отец. Можно сказать, что почти все. Придется только забыть о нью-йоркской квартире на Манхеттене и нескольких журналичиках – это отошло матери. В один момент Влад испытал даже какую-то нежную благодарность к отцу: ведь на тот свет его родитель точно не собирался, но необходимое на черный день все-таки загодя приготовил и теперь сыну не придется бодаться с матерью за бизнес и недвижимость. А Багиров почему-то теперь не сомневался, что эта женщина пошла бы и на такое.
***
Белла дремала, когда то ли услышав сам звук, то ли кожей ощутив вибрацию от него, очнулась от хлопка двери. Она почему-то сразу поняла, что дома осталась совершенно одна. Владислав ушел. Снова. Девушка бесшумно бродила по пустым комнатам. Она надеялась, что у мужа при разговоре с юристом не обнаружилось проблем, и он спешно ушел, не сказав ей ни единого слова, вовсе не из-за возникших неприятностей.
Уже был вечер, и Белла подивилась, как тягуче медленно стали проходить для нее дни. Такой вялый темп жизни был ей совсем непривычен, но самое досадное заключалось в том, что узнать многое о Владе ей так и не удалось. Даже темы о семье пресекались. Она совсем не представляла, чем он живет, есть ли у него друзья, знают ли они, что он женился, какие у него планы на будущее, как видит их семейную жизнь… И еще много-много всяческих «как» и «почему».
Аппетита у девушки не было, но, зайдя на кухню, она все-таки решила взять поднос с фруктами к себе в спальню и провести там оставшиеся до сна часы. Комната, которую она для себя выбрала, единственное место, где она не чувствовала себя какой-то чужеземкой, вторгшейся туда, где ее совсем не ждали. Осознать себя хозяйкой этого дома казалось почти утопической задачей. Белла уже не надеялась, что застанет сегодня Владислава. Она, конечно, могла бы позвонить, он позаботился о том, чтобы приобрести ей новое средство связи и единственный номер, который в нем хранился – принадлежал ему, но пока решила этого не делать. Съев несколько кусочков груши и манго, Белла решила принять ванну и потом готовиться ко сну.
Владислав вернулся домой до полуночи, гораздо раньше обычного. Он встречался со знакомым журналистом, который должен будет послезавтра раструбить на всю страну новость о его свадьбе со всеми занимательными подробностями биографии невесты. После его звал к себе Максим, у которого в загородном поместье развернулось серьезное гуляние по случаю возвращения младшей сестры из Швеции, но Влад решил посветить время своей семейной жизни, которая стала казаться ему какой-то откровенно фальшивой и театральной. Длить эту фиктивность он больше не собирался. Белла спит отдельно и ходит перед ним чуть ли не в чадре – абсурд, да и только! С женщинами он вообще не был близок уже несколько месяцев, затянувшейся целибат при имеющейся жене, стал сильно тяготить и раздражать.