– Зулейха… - пораженно выдыхает Белла, и ее эхо робко разлетается по закоулкам особняка. – Что с тобой случилось?
– Мне тебя не хватало, - у кровоточащих ран, скрывающиеся за лоском непринужденности, прорезался голосок. – Но я так обидела тебя, что стыд не давал мне позвонить раньше.
– Я не обижалась на тебя ни секунды. Я знаю, что ты была испугана за меня и все твои слова были сказаны из любви и тревоги. И разве ты была в чем-то не права тогда? – сердце Беллы болезненно сжалось. Она корила себя за то, что сама не позвонила раньше. Девушка хорошо представляла себе, как должна была разъяриться мама Зулейхи из-за отмененной свадьбы. И не важно, кто ответственен за этот шаг: жених или невеста. Такой скоропостижный разрыв помолвки – позор. И часто зеваки, дальние родственники и соседи склонялись к мысли, что вина, безусловно, за девушкой. Значит, о ней открылась какая-то неприглядная правда, и жених не стерпел и не простил. Злые языки в таких местах, как их родовое село, никогда не умолкали и ничего не забывали.
– Будь счастлива со своим Владиславом, Белла. Я желаю тебе этого больше всего на свете.
– Приезжай ко мне, Зуля. Приезжай, слышишь.
– Я не могу без махрама*…
– Откуда мы его возьмем? Ты не переживай. Тебя встретят и сразу отвезут ко мне.
– Не знаю даже, - в голосе Зулейхи звенела паника.
– Нам ли теперь трусить? – ободряюще сказала Белла.
– Хорошо, я… я позже тебе позвоню.
– Буду ждать.
Всю изнеженную умиротворенность Беллы как рукою сняло. Никогда ей еще не приходилось быть настолько эгоистичной в своем счастье, что она напрочь забывала о близких людях. Ее брак казался ей чудесным: они подолгу могли разговаривать с Владиславом обо всем на свете. Он больше не был скрытен и замкнут. Оказалось, что по-настоящему близких людей у него было до смешного мало, с родителями он всю жизнь общался только по необходимости и без особой охоты, а единственная любовь – была обманной. При этом жизнь его была красочной и насыщенной до такой степени, что к своим двадцати трем годам путешествия несколько приелись ему. Но, тем не менее, он обещал отвезти Беллу в особенно прекрасные уголки земного шара. Всяческих знакомых и приятелей у него было столько, что хоть суп вари. Но другом он считал только Максима Заречного. Об этом молодом человеке муж особенно часто упоминал, с ним были связаны и школьные и университетские годы.
Влад научил ее держаться в седле и ежедневно они совершали прогулки верхом вдоль леса, он научил ее рыбачить, и порой в предрассветные часы они вставали, чтобы отправиться к пруду и поудить там немного, но, самое главное, он научил ее беззаветной страсти. Их постель никогда не была холодна.
Девушка тоже была предельно откровенна с мужем. Она поведала ему о нелегких нравах ее народа, сопряженных с небывалой чистой красотой ее родины, которую, несмотря на трудности, тяжело было покидать. Она не утаила, что не знает теперь, удастся ли ей поцеловать родную землю, побывать на могилах родителей, вдохнуть неповторимый воздух. Влад утешал ее, говоря, что им никто не сможет помешать быть там, где только они захотят.
Белла рассказала про своего дядю Саида и несостоявшегося жениха Умара, про их ссору, про равнодушие других родственников, непонимания ими ее несчастья. Она ничего не хотела утаивать от мужа, ставшего ее защитой и опорой. Доверять ему теперь было так же легко – как и дышать.
– Белла, ты еще в кровати? - Владислав зашел в комнату. – Не заболела?
– Нет-нет, - она протянула к нему руки, и он вмиг оказался подле нее. – Просто задумалась немного.
– Кто тебе звонил? – молодой человек нахмурил брови. – Не твой дядя?
– Нет, моя подруга, у которой я жила в Калуге.
– И чем она тебя так расстроила?
– У нее не состоялась свадьба… Она рассталась с женихом.
– Это чревато чем-то плохим? – Влад прижимался к жене все теснее.
– В общем-то, да, - Белла погладила его по волосам. – Я пригласила ее приехать к нам ненадолго. Скорее всего, дома у нее дрянная обстановка. Не хочу, чтобы она заела себя переживаниями. Ты не против? Извини, что сначала не спросила у тебя.
– И откуда этот виноватый тон? – мужчина поцеловал ее в висок. – Конечно, пусть приезжает.