Мужчина взбесился, почувствовав себя загнанным в угол. Желание куда-то идти испарилось окончательно, но дух противоречия и внезапная злость на всех и вся предсказуемо одержали над ним верх. От навязчивых мыслей обо всех этих возмутительных писаках он смог избавиться только поздно вечером в постели с Беллой, сжимая ее вожделенное тело в объятьях. А уже утром следующего дня ошарашил жену новостью об их скором совместном выходе в общество.
– А какого рода благотворительность? – спросила девушка мужа, расчесывая волосы. Она старалась изо всех сил не показывать своей паники и замешательства. Вот и близился тот самый час, когда ей придется выглянуть из уютной кроличьей норки, чтобы оказаться там, где совсем не хотелось бы. Иллюзий о том, что московские господа с Рублевки, примут ее с распростертыми объятьями, она не питала.
– Бездомные собачки, кошечки и прочие твари дрожащие.
– Ясно, - девушка с огорчением вздохнула: темой защиты животных она ведала только в общих чертах.
– Белла, я тут подумал, может стилиста нанять? Не пойми меня неправильно, но вряд ли ты справишься в одиночку, - заворожено смотря на манипуляции жены с ее блестящими локонами, молодой человек вдруг подумал, что если бы кто-то из мужчин его окружения, видел Беллу такой, какой он видит ее сейчас, какой он видит ее каждый день наедине, их головы бы вскружились за считанные секунды.
– Платье я себе и сама смогу подобрать, я не настолько беспомощна, - она повернула голову в сторону Владислава, мягко улыбаясь.
– Как знаешь, - он с трудом представлял себе, что она подберет, но допытываться не стал. Хотя кто вообще станет смотреть на платье? Он бился об заклад, что все внимание заберет на себя ее милая головка, облаченная в платок. Впервые Влада начала тяготить ее религия. Причем когда она аж по пять раз в день читала свои молитвы-намазы* или просила закупать в дом только халяльную* еду, мужчина относился к этому спокойно. Но в данную конкретную минуту все мусульманские премудрости казались ему форменным издевательством лично над ним. Он досадливо поморщился, с детской обидой сознавая, что если бы не странные одежды жены, на приеме ему бы позавидовал каждый представитель сильной половины человечества.
– Мне кажется или тебе не хочется туда идти? – спросила Белла, смерив мужа прищуренным взглядом. Она даже представить не могла, какие мысли посещали сейчас его голову.
– При всем уважении к семейству Заречных, я не поклонник их благотворительных сборищ, - это было правдой. – Но отказываться уже поздно, - а это было ложью.
– Гостей будет много?
– Даже слишком, - буркнул Влад.
Телефон Беллы протяжно завибрировал, и она опустила глаза на загоревшийся экран.
– Это Зулейха пишет. С ней все хорошо, - поделилась она с мужем. – Как замечательно, что ты отправил своего охранника с ней для сопровождения. Благодаря тебе мне совсем не пришлось волноваться. Спасибо, спасибо тебе.
– Если благодаришь, то делай это от души, - Влад призывно хлопнул по коленям и серые глаза зажглись игривым блеском.
Белла рассмеялась, положила телефон на туалетный столик и двинулась прямиков в руки мужчины. Сидя в его объятьях, она любовно приникла к губам мужа, едва сдерживаясь, чтобы не прошептать ему на ухо о своих чувствах, которым вдруг стало тесно быть запертыми в сердце.
***
Прием проходил в помпезно-вычурном столичном отеле класса люкс. По необъятному банкетному пространству, меж роскошных столов с дорогими винами и диковинными блюдами, сновали десятки репортеров и сотни, разряженных в пух и прах, гостей. Увы, многие из них были лишены львиной доли внимания, на которую рассчитывали, в связи с прибытием одной колоритной особы.