– Но работать я буду в школе, немыслимо считать…
– Замолчи уже, Белла! – раздраженно махнул рукой мужчина. – Девушке лучше быть замужем, чем оставаться одной. Благочестивый мусульманин, земляк-кабардинец, сватается к тебе, у нашей семьи нет ни одной уважительной причины, чтобы отказать. И возрастом ты уже давно не мала.
– Пожалуйста, – умоляюще прошептала девушка, – найдутся и другие, кто предложит мне замужество. Умар ведь не последний мужчина на земле! В Кенже* есть немало порядочных мужчин…
– Никто из них и близко не обладает таким похвальным желанием ревностно соблюдать нашу религию. Вы будите жить по сунне** Пророка, а что может быть лучшего этого? Многие наши парни обабились, они не способны к праведной семейной жизни. Подобные браки обречены.
– Что за странные приоритеты вы расставили? – возмутилась Белла. – Мой отец не пожелал бы мне такого мужа! Мне не нужен надзиратель за моими молитвами и постами!
Умар пристально смотрел на девушку и не верил своим ушам.
– Не могу понять, когда ты дошла до такого? Еще немного и ты впадешь в неверие! Такие речи могут запросто вывести человека из ислама, разве ты не в курсе? Послушай себя, СубханаЛлах***, ты не хочешь иметь религиозного мужа?!
Саид резко отпустил плечи девушки, оттолкнув ее к стене. Белла смотрела на него затравленно, понимая, что зря только растрачивала слова. Никогда еще она не видела этого мужчину в состоянии такого бешенства. Казалось, он был готов убить ее.
– Саид? – раздался негромкий голосок тети Беллы где-то позади. Асият едва ли не на цыпочках вошла в комнату племянницы. – Саид, – она снова позвала мужа, подходя еще ближе. Женщина старательно вытирала свои ладони о фартук. – Девочка взволнованна. Ей стыдно говорить с дядей о женихах. Позволь, мы сами…
– О стыде ей ничего неизвестно, – прорычал мужчина, резко перебив жену. Колени девушки вновь задрожали при виде искаженного злобой лица дяди. – Мы зря позволили ей доучиться в институте и жить в городе отдельно от нас. Она не хочет замуж за Умара, потому что, наверняка, ждет предложений от прелюбодеев или неверных, на которых насмотрелась в Нальчике.
Он замолчал и ударил девушку по лицу. Несильно, но унижение от этого меньше не стало. В исламе даже животное запрещено бить по морде, что говорить о человеке. Ошеломленная Белла поднесла руку к щеке.
– Умар похож на вас! – раздался отчаянный вскрик. – Это главная причина, почему я не хочу…
Саид занес кулак. Девушка инстинктивно отклонилась и замолчала. Однако удар все равно последовал и попал прямо в правое ухо. От боли Белла зашаталась. Тетя Асият вскрикивала за спиной мужа какие-то слова, но разобрать их не удавалось. Саида уже никто не мог остановить от расправы над охамевшей, по его мнению, племянницей. Ни его сестры, ни дочери, ни жена, никогда не вели себя подобно мужичкам, пререкаясь и споря с ним, главой семьи! Девушка попыталась укрыться от насилия в углу спальни.
Но Саид был решительно настроен продолжать, и удары все сыпались на плечи и спину Беллы. Никто так и не решился вмешаться по-настоящему – ни кузины, ни тетя. Через несколько минут удары все-таки прекратились. Белла медленно убрала руки, закрывавшие голову, и подняла лицо вверх. Саид отошел к выходу из спальни, тяжело дыша. Асият в комнате уже не было. Девушка, силясь не расплакаться, закусила губу и неожиданно ощутила вкус крови. Боль в теле была пустяком, по сравнению с разодранной в клочья гордостью. Никогда ее еще не били, не истязали… Она попыталась встать, но ноги, словно ей больше не принадлежавшие, перестали слушаться и не разгибались.
– Ты довела меня до греха, – пробормотал Саид. – В тебе явно сидит джин. Разве такой парень как Умар заслужил подобную тебе дрянь? «Скверные женщины для скверных мужчин. Хорошие женщины для хороших мужчин», – процитировал он аят**** из Корана.
Белла обессилено закрыла глаза. Поскорей бы все кончилось. Она больше не станет говорить ничего подобного. Она не произнесет ни слова вообще. Зачем был нужен этот скандал? Пора давно решиться и молча уйти.
До ее слуха донеслось презрительное фырканье Саида, когда тот покидал ее комнату. Через мгновение нерешительно вошла сбежавшая ранее тетя.
– Я знаю, что ты думаешь. Ничего не говори. Саид – глава дома и мой опекун. Я не должна была перечить его воле, – бессильно проговорила Белла.