На самом деле девушка и не прочь бы заупрямиться, но установка в голове, что она обязана быть покорна мужу, ожидаемо еще в зародыше пересилила любые бунтарские настроения. Она не была готова к тому, что Владислав заявится к ней для разговоров во время утренней молитвы, когда все ее эмоции и чувства были особенно беззащитны и обнажены. Единственное, чего она жаждала услышать – это признание в том, что он встретил вчера Марию и у них состоялся разговор. Если же он все скроет, стало быть, для Влада это значит куда больше, чем Белла в тайне надеялась. Никто не будет делать секрет из случайной встречи с бывшей возлюбленной, если она больше не трогает сердца. Конечно, можно было отчаянно утешать себя тем, что муж не упоминает об этом эпизоде из уважения к чувствам жены. Но стоило девушке вспомнить, каким подавленным он был вчера – и эта благородная версия тут же отметалась сама собой.
Она чувствовала, как Влад прожигает ждущим взглядом ее затылок, и с тщательно подавляемой неохотой, все-таки развернулась лицом к нему. Глаза, цепкие как у аллигатора, впились в нее точно в жертву. Его влажное тело было прикрыто только полотенцем, под которым явственно виднелось находящееся в боевой готовности мужское естество. Белла едва сдержала возмущенный вздох – она терзает себя мыслями о природе его чувств и к Марии, и к ней самой, а он тяготиться только получением физического удовлетворения. Просыпалась ли его совесть хоть на миг ныне ночью или все эти подобия ранее высказанных извинений были только для того, чтобы она безропотно легла с ним в постель?
– Не хмурься так, Белла. Поверь, я вынес урок, - он небрежно плюхнулся на кровать. – Не нужно мне было брать тебя с собой…
– Не нужно было брать меня? – ее шокированный шепот так и повис в воздухе, грозясь обратиться в грозовую тучу. – Кажется, я совсем тебе не мешала, даже наоборот.
– Я и не имел в виду того, что ты мне чем-то мешала, не перекручивай, - Влад начинал раздражаться. Быстрого примирения не получалось. – Но тебе там совсем не понравилось, разве нет?
– Если бы я была не в окружении незнакомых людей, а рядом с тобой, может быть, и понравилось, - пытаясь скрыть обиду, проговорила девушка. – Это ты должен был всем меня представлять, а не Елена.
– Откуда у тебя такие обширные познания о том, как должно или не должно было быть? Ты вроде бы впервые посещала такой вечер или я чего-то не знаю? – градус напряжение возрастал. Молодой человек закипал, выдержка никогда не была его сильной стороной. Он хотел Беллу так сильно, что испытывал чуть ли не физическую боль. Протяни он руку – и можно было ощутить тепло ее тела, которое, будто специально, было скрыто под плотной непроницаемой тканью платья для молитвы. Это раздразнивало его еще пуще.
Девушка уловила его настрой и встала со стула, отойдя на безопасное расстояние. Она до сих пор не могла поверить собственным ушам – он, видите ли, усвоил урок, ее, оказывается, не нужно было никуда брать!
– Я не буду учить тебя очевидным вещам. Ты и сам, я уверенна, знаешь, что проблема не в моем присутствии на приеме, а в твоем равнодушии, - Белла говорила спокойно, она очень хотела донести до него, какую обиду он ей нанес, проведя больше времени в компании с бывшей любовницей, чем с законной женой.
– Не читай мне больше нравоучений, слышишь? – Влад старался не повышать голос, но интонация все равно сквозила яростью. – Все глазели на тебя, это ясно. И у тебя нет причин быть в восторге от такого внимания, но обвинять в этом некого, кроме тебя. Ты сама выбирала наряд, помнишь?
– Ты так ничего и не понял. Дело не в платье и не в платке, - губы Беллы побелели. – Если ты будешь относиться ко мне как к мусору, то чего тогда ждать от других? Я, видно, зря решила, что мое ношение хиджаба тебя больше не смущает.
– Не будем продолжать расстраивать друг друга такими разговорами, - и снова у Багирова вместо мягкой просьбы вышел какой-то сердитый выговор. Жена попала в цель: этот самый хиджаб обещал вскоре стать самой ненавистной вещью для него. – Елена увела тебя знакомить со своими подругами, и я должен был, как пес, стоять и сторожить тебя? Не надо, не отвечай. Забудем все это смешное недоразумение раз и навсегда.
На языке у девушки вертелось еще много вопросов и претензий, но что толку распаляться впустую? Про Марию он так и не заикнулся. А ей просто хотелось объяснить ему, что крайне важно в их непростом браке, самоотверженно поддерживать друг друга, особенно при посторонних ядовитых взорах, так и ждущих краха их союза. Если он будет уважать ее и видеть в ней достойную спутницу жизни, невзирая на ее религию и одежду, то у других не будет повода и смелости смотреть на нее свысока или высмеивать Влада.