Владислав не помнил, как добрался до офиса, что ему докладывали о прошедшем в Брюсселе экономическом форуме. Кажется, Валерий Георгиевич, глава соответствующего отдела, бормотал что-то про кладбищенски низкую инфляцию, полную безнадегу и спад в отечественной экономике, сокращение объемов заказов, рентабельность, рост издержек, недоверие иностранных кредитных организаций и прочие не слишком позитивные вещи.
Вид у него был до того отсутствующий, что с вопросами к нему никто приставать не решился. А он и рад. Хотя утром планировал плодотворно провести день, но весь настрой рухнул в тартарары. Спасибо заботливой жене. Делец из него был негениальный, но в отцовском бизнесе он толк знал. Забрасывать дела было больше непростительно, и он решил постепенно возвращаться в колею. Сегодня была бы отличная возможность, но человек предполагает, а Бог располагает.
После собрания, почти весь оставшийся день он маялся откровенной дурью в своем кабинете. Сначала кидал дротики, потом безуспешно решил вникнуть в пару насущных вопросов, но, в конечном счете, все плыло перед глазами, и молодой человек просто откинулся на кресло, закрыв глаза.
Влад сам не знал, почему все-таки поздним вечером ехал к себе домой, а не в злополучный клуб, хотя подобная идея так и вертелась в голове. Еще хотелось встретить Заречного, и открутить его болтливую голову. Какого дьявола треплется с его женой на непонятные темы?
Когда модой человек оказался дома, первой мыслью было залить в себя как можно больше пойла. И не важно, какого. Но в сознании ярким светом загорелась красная лампочка: «Белла не любит, когда я пью», - и он, точно послушный дрессированный пес, взял из холодильника лимонад, любовно приготовленный Беллой, и сел с ним у камина с тлеющими углями. Подниматься наверх даже к спящей жене, Влад был не готов.
Вот такая у него семейная жизнь. За плечами пронеслась буря пережитых неприятностей, хаос жизненных разочарований, море недосказанности, океан воспоминаний… А ведь сейчас счастье было как никогда близко, но как его достичь, если привык к невнятной и темной судьбе, сотканной как полотно из тончайшего шелка паутины, колышущейся на ветру. Изможденное бессилие готовилось поглотить, апатичная безучастность - надавить.
– Владислав? – сонно бормочет Белла, неспешно подходя к застывшей фигуре мужчины. – Не спится?
– Нет, сегодня нет, - он пытается улыбнуться, а в глазах отражается лишь легкий блеск грустного взгляда.
– Угостишь? – слегка прищурившись, девушка кивает на стакан со светло-янтарной жидкостью в его руках.
– Еще спрашиваешь, - Влад передает ей напиток, восхищенно наблюдая за тонкими изящными пальцами, намертво вцепившимися в стеклянный сосуд.
– Почему ты предпочитаешь одиночество разговору со мной? – внезапный вопрос. Обычно после их недомолвок она пыталась говорить с ним только на отстраненные темы, не копаясь в потемках его души – неидеальной материи, имеющей необъяснимую парадоксальность раз за разом тянуться навстречу всем лавам и лавинам.
– Сам не знаю, - пожимает плечами, тая в глазах холодную обрекающую отстраненность.
– Поделись со мной, что на самом деле тебя гложет? – хмурит брови Белла.
– Мне нечем делиться, - лжет Влад, снова прячась от нее. Так мог бы пройти еще один вечер, вместе с ничего незначащими словами, взглядами и жестами. Но не сегодняшний…
Тщательно подавляемая мука не вырывается скандалами, вспышками агрессии. Она, обратившись в нежные чувства, раздирает на части, томя сладко-горькой истомой.
– Не отстраняйся от меня. Я ведь люблю тебя.
– Любишь? – мужчина затаил дыхание.
– Ты ворвался в мою жизнь, словно пылающий метеорит, несущаяся на всех парах черная дыра. Ты поглотил меня. Как же я могла не полюбить тебя?
– Как мы только умудрились наткнуться друг на друга, никак не могу понять, – встревожено проговорил Владислав, даже не пытаясь скрыть охватившее его волнение. Самозабвенное стремительное падение былой жизни, молниеносный вираж невозможных чувств до сих пор немного кружили голову. Но теперь он чувствовал внутри себя безотчетный страх одиночества, съедающий каждый нерв, отстукивающий противным гулов в ушах и пробегающий дрожью по коже. Остаться без Беллы – сущий кошмар. – Я тоже люблю тебя. Но не знаю, сумеем ли мы понять друг друга среди всех этих разногласий.
– Ты наивно думаешь, что я всегда вдалеке, что смотрю на тебя с другого берега… Но это не так, я вижу, чувствую тебя изнутри… - она протягивает мужу руку, крепко сжимая холодную ладонь.