– Мы не чужие друг другу люди. Ты только нападаешь на меня, но протяни мне хотя бы одну веточку… Дай возможность объясниться.
– Маша, если Владу твои исповеди не нужны, то мне и подавно. Протянуть веточку? Даже если я дам тебе целый лес, ты не сможешь сказать мне ничего такого, что стоило бы моего внимания, - Максим снова намеревался встать и на этот раз уже точно уйти, когда до его уха донеслась фраза:
– Я жду ребенка от Влада.
– Господи, избавь меня от этого бреда, - несмотря на раздраженный тон, Заречный на секунду весь напрягся и насторожился, но потом стряхнул с себя окоченение и спросил: – Тебя Бондаренко что ли погнал вон? Наскучила уже? Быстро. Поэтому хочешь к старой кормушке примазаться?
– Можешь сколько угодно лить на меня грязь. То, что я сказала – правда, - взгляд девушки сделался жестким, выносить колкости Максима становилось все тяжелее.
– Маша, как ни стараюсь, слезу пустить не выходит, - парень с силой впечатал ладони в стол. – Скажи честно, тебе поперек горла встал его счастливый вид на приеме, его наладившаяся личная жизнь или все-таки у вас с любовником не срослось?
– Наладившаяся личная жизнь? – Мария упрямо качнула головой. Она сжала кулаки так, что пальцы ее побелели.
– Когда человек счастливо женат, это именно так и называется, - сказал Максим и посмотрел в упор на собеседницу. Произведенным эффектом он был доволен: девушку скрутило от бессилия и боли. – Прояви уважение, если ни к нему, то хоть к самой себе. Трюк с беременностью абсолютно безнадежен, поверь. Только выставишь себя дурой. Снова.
– Это не трюк, - запальчиво возразила Бинецкая. – А про его брак многие говорят, что это фикция…
– Кто говорит то? Около светские склочники? – взгляд молодого человека морозил не хуже студеного февральского ветра. – То, что она его настоящая жена, так же непреложно как дважды два. Хотя ты можешь верить во все что угодно. Всем плевать.
– Он не мог влюбиться в кого-то так быстро и тем более жениться, - девушка нервно заправила прядь за ухо.
– К своему счастью, смог. Слушай, я не судья, чтобы выносить приговор и не священник, чтобы отпускать грехи. Если ты хотела использовать меня как кого-то вроде посыльного, то, думаю, тебе уже ясно, что ничем подобным я заниматься не буду. Я понимаю твою печаль. Ты бросила Влада из-за того, что перспективы на брак с ним были ничтожно малы. А тут – раз и его отец трагически погибает. Он становится единоличным обладателем огромного состояния, свободным ото всех обязательств и может жениться на ком угодно. А ты уже за бортом. Обидно, конечно. Но предлагаю, наконец, разойтись.
– Как ты будешь смотреть ему в глаза, если скроешь такое?
– Ой, Маша-Маша, не тебе на совесть давить, сама-то ты ей не располагаешь, - протянул Максим. – Спокойно буду смотреть, потому что не верю ни одному твоему слову. Представляешь, какая штука? Что же ты ушла от Влада и под Бондоренко легла, раз его ребенка ждала?
– Об этом я должна говорить только с Владом, это личное, - Мария поднесла подрагивающую руку к виску и потерла его.
– Да что ты! – кивнул Заречный с иронией. – Тогда и с беременностями своими иди… в женскую консультацию. Я тебе не гинеколог и не ДНК-лаборатория.
– Скажи ему, умоляю, или помоги мне связаться с ним, - она часто заморгала, словно сдерживая слезы.
– А поехали к нему домой сейчас? С Беллой познакомишься, она готовит шикарно, может, отужинать тебя позовет, а потом постелет тебе рядом со своим мужем, вот ты на сытый желудок и осчастливишь его собой и своими новостями! - с фальшивой радостью воскликнул молодой человек.
– К чему ты о ней заговорил?
– Не догадываешься?
– Ты хочешь мне внушить, что между ними грандиозная любовь образовалась за какие-то жалкие недели? – безжизненным голосом осведомилась Бинецкая. – Это просто невозможно, после того, что между нами было.
– Благодаря ей он вернулся к жизни. Его юношеская любовь к тебе вымерла. Все. Карфаген уничтожен и посыпан солью. Любят тех, кто спасает, а не убивает.
Максим видел, как Мария зябко обнимала себя, гладя в одну точку. Он физически больше не мог выносить весь этот фарс, поэтому сделал то, чего и хотел с самого начала. Уверенно встал на ноги и, не прощаясь, удалился прочь. Останавливать его больше не стали. Для Максима все было ясно как день – девушка просто не могла пережить чужого счастья. Видимо, роман с племянником вице-спикера государственной думы обратился крахом. Если Владислав проигнорировал ее просьбы о встрече, то он пойдет с другом в одну ногу, и не будет упоминать ему о сегодняшней постановке одной неудачливой актрисы.