– Я не знала, как еще добраться до тебя! Но не переживай, Заречный, вижу, оказался тебе верным другом, и даже не заикнулся обо мне.
– Как ты могла поставить его в такое положение? – глаза молодого человека сверкали гневом.
– Выбора не было. Я действовала в интересах нашего ребенка, - Бинецкая положила руку на свой небольшой, но уже округлившейся живот, и Багиров, неосознанно проследив за ее движением, точно ужаленный, отвернулся.
– Ты не могла забеременеть от меня. Мы всегда предохранялись. Всегда, - выделяя каждое слово, сказал Влад.
– Но ребенок твой. Значит, так вышло. По срокам Антон не может быть отцом, и он сам это прекрасно понял. Я готова на тест ДНК хоть сейчас, если тебе это нужно.
– Нужно. И если ребенок все-таки мой, то, предупреждаю, он будет только моим.
– Что? – Маша не верила своим ушам.
– Ребенку будет лучше со мной и Беллой. У нас с ней нормальная семья, в отличие от вашего с папашей или Антоном тандема, - как бы между прочим объяснил Владислав.
– Ты совсем не слышал то, о чем я тебе говорила? Все равно обижен на меня? Какой же скоротечной оказалась твоя любовь! – губы девушки судорожно подергивались. – Разве так бывает? Ты же не мог совсем меня разлюбить? Влад, с нами произошли ужасные вещи, которые мы не в силах были предотвратить. Неужели, зная свою мать, ты не веришь мне? Я всегда любила только тебя, и сейчас люблю. Может, я тогда действительно ошиблась, скрыв от тебя все, но сейчас, поверь, я раскаиваюсь так, что почти не сплю. Если бы не наш ребенок, я бы, наверное, утопила себя в бутылке водки! Пила бы и пила, пока эта мука не оставила бы меня. Не только ты жертва, не только ты обманут и предан! Я знаю, что ты женился… Не понимаю зачем, но не требую от тебя ничего, не хочу обвинять. Просто не поступай жестоко со мной! Разве ты не можешь хоть немного оттаять? Разве не можешь хоть немного снова полюбить меня? Все было ложью? Мне не найдется больше места в твоем сердце? Я готова делить тебя…
Мария попыталась подойти к нему, дотронуться до руки, заглянуть в глаза, чтобы увидеть в их отражении хоть каплю былого чувства. Но молодой человек отшатнулся. Он допускал, что сказанное ею действительно правда, и в сердце его нашлось сострадание. Но оно было до того невнятным, что он с удивлением осознал – эта девушка ему больше не нужна. Чары развеялись. Любовь к ней иссохла, самоуничтожилась раз и навсегда. И все потому что она была самой яркой деталью той жизни, где поглумившись над ним, его оставили в дураках собственные родители. Да, она была лишь пешкой, орудием, безвольной игрушкой, таить на Машу зло – малодушие. Но она была самым главным напоминанием, позорным свидетельством, того, каким постыдно жалким он был совсем недавно. Его самолюбие и эгоизм заскреблись внутри от понимания этого.
– Пойми, Маша, - начал он, - от меня ничего не зависит. Я перегорел, и больше не люблю тебя. И заставить себя любить не могу. Тут я над собой не властен.
Бинецкая увидела в любимом человеке такую удушающе холодную пустоту, что ее глаза остекленели от этого пугающего зрелища. Он был бесчувственной стеной, неприступной скалой, недостижимой вершиной. Страх сковал девушку, ей легче было поверить, что она лишилась рассудка, чем принять его слова за чистую монету.
– Ты хочешь добить меня? Думаешь, я мало настрадалась? Как ты можешь быть так спокоен, говоря подобные вещи! – она вновь схватилась за живот, не помня себя. Маша, конечно, знала с самого начала, что с Владом будет непросто, но то бессердечие, на которое в итоге наткнулась, поразило ее.
– Успокойся, - Багиров поднял руки в примирительном жесте. – Оставим эту тему. Я не хочу, чтобы ты страдала, мне совсем неинтересно заниматься подобным. Но давать тебе ложные надежды, я не буду. Разве ты не знаешь меня? Если бы я до сих пор любил тебя, мы были бы вместе. Ни мой брак, ни твои шашни с Антоном меня бы не остановили.
– Значит, не любишь? – к горлу подступали рыдания.
– Больше нет, - Влад очень надеялся, что Маша прекратит ненужные унижения, что не станет плакать перед ним, но она не просто плакала – на нее нашла буйная истерика. – Приди в себя, прошу, хватит. Завтра я позвоню тебе, и мы все решим с ДНК-тестом. А сейчас, тебя отвезут… туда, где ты живешь.
Молодой человек достал телефон, сделал короткий звонок, сухо отдал приказ и уже через три минуты рядом с ними появился водитель, готовый выполнить распоряжение. Владислав говорил Марии что-то еще, но она больше его не слышала. Побелевшая, вмиг осиротевшая, оставшаяся один на один со своим горем, она плелась к машине.