Сияющая серебром, полная ярости и насмешливости одновременно, она металась от Пожирателя к Пожирателю, с огнём в глазах, с треплющимися на ветру хвостиками и развевающимися полами мантии, выкрикивая проклятия, абсолютно счастливая, быть может, впервые за всю свою жизнь. Она сражалась, она была нужна, она могла хоть что-то сделать, и никто в этот миг бы не посмел назвать её Плаксой Миртл.
И Почти Безголовый Ник понял, что влюбился.
Ему случалось влюбляться множество раз при жизни, но после смерти – никогда, и ощутить влюблённость впервые за пятьсот с лишним лет нежизни, да ещё и во время битвы, было чем-то очень странным, сравнимым с прямым взглядом василиска или с ударом топора по шее – причём не тупого, а хорошенько отточенного. Ник окунулся в это странное состояние, когда увидел эту новую Миртл, так не похожую на прежнюю, и пробыл в нём почти всю битву, так что новости о гибели Гарри Поттера и о его последующем воскрешении, о смерти Того-Кого-Нельзя-Называть и бегстве Пожирателей Смерти прошли как будто мимо него.
Ник очнулся, когда парил посреди разрушенного коридора, растерянно оглядываясь. Откуда-то неподалёку доносилось противное пение – это Пивз упражнялся в сочинении частушек. Ник подумал, что туалет на втором этаже наверняка разрушен, и Миртл некуда идти, но додумать эту мысль не успел – Миртл появилась перед ним собственной персоной, без очков, в облаке тёмно-серой пыли, дрожа от возмущения.
– Я его по всему замку ищу, а он вон где! – обиженно воскликнула она. – Я уж думала, тебя как в тот раз... заколдовали или ещё похуже!
– Что ты! – горячо воскликнул Ник. – Никто не способен причинить мне вред! Никто, кроме василиска... но он ведь мёртв! – все заготовленные слова вылетели у него из головы, и он понёс какую-то околесицу. – Послушай, Миртл, когда я увидел тебя там, посреди битвы... Ты была так не похожа на себя... И так красива... Не подумай, что я над тобой смеюсь, – спохватился он, вспомнив, как болезненно она относится к разговорам о своей внешности. – Просто я хотел сказать...
Миртл всхлипнула раз, другой, из-за чего он растерянно замолчал, потом расплакалась по-настоящему, бросилась на шею Нику и поцеловала его в губы с такой силой, что голова слетела у него с плеч.
– Да люблю я тебя, дурак безголовый! – прорыдала она, водружая голову ошеломлённого таким поворотом событий Ника обратно. – Ещё с прошлого года, ещё с омелы... Помнишь, я тебе намекала, а ты ничего не понял, – она стёрла слёзы рукавом. – Ты ведь всегда любил странных, я знаю. Я тебе нравилась такая, какая есть, пусть и уродина... Не перебивай меня! – яростно воскликнула она, когда Ник замотал головой, рискуя потерять её во всех смыслах. – Мы могли бы быть идеальной парой, но я боялась тебе сказать... Вдруг ты просто терпел меня всё это время? Вдруг ты бы стал смеяться надо мной, как все они? Знаешь, как мне было страшно?
– Я! Над тобой! Да никогда! – это было всё, что Ник успел вымолвить до того, как Миртл снова поцеловала его. Целоваться с другим привидением, особенно когда ты сам являешься призраком, было странно, но вовсе не неприятно – как пить холодную воду в жару.
– Только омелы не хватает, – хихикнула Миртл, когда они оторвались друг от друга. Ник не успел ответить – сзади раздалось покашливанье, и, обернувшись, они увидели Пивза, с его обычной издевательской ухмылкой парившего возле разбитого окна.
– Так-так, что тут у нас? – прокудахтал он. – Влюблённая парочка? Да ещё и привидения?
Миртл заговорщически поглядела на Ника, и её слёзы магическим образом исчезли.
– Сегодня я облила холодной водой пару десятков Пожирателей Смерти, – кровожадно сообщила она. – Интересно, сработает ли это с полтергейстом?
– Надо проверить, – немедленно откликнулся Ник.
И оба они пустились в погоню за Пивзом, с радостными воплями удиравшим от них по разрушенным коридорам Хогвартса.