— Вот странные! — удивилась Женечка. — Давай с тобой тогда побросаем, а?
— Я не умею.
— Что же ты на физкультуре в школе делал?
— Я больше в баскетбол.
— Жаль…
— Иди Дмитрия попроси, — усмехнулся Виктор.
Усмехнулся он неспроста: этот разговор был у них на четвертый день после их приезда, и все эти дни Дмитрий без просыпа пил, не выползая из своего номера. На него впервые увиденный океан произвел такое же сильное впечатление, как и на Женечку, но если она всему радовалась, то он почему-то впал в черную меланхолию. Служители отеля носили ему джин, водку, виски и какую-то еду, которой он, впрочем, почти не касался, сидел на балконе и мрачно созерцал необозримую водную поверхность. Его номер был по соседству, его балкон тоже, и Женечка время от времени, перегибаясь через перила, окликала его.
— Чего надо? — спрашивал он.
— Так нельзя. У тебя раньше так не было. Что с тобой?
— Отстань! — огрызался Дмитрий.
Но на пятый день он изнемог от питья, потом два дня отлеживался и явился на пляж со словами:
— Ну? Кого тут? Кто обещал мне бабу предоставить?
Женечка посмотрела на Виктора. В самом деле, он ведь обещал предоставить Дмитрию женщину, если он пожелает. Но где Виктор отыщет ее в этом семейном благопристойном отеле?
Виктор был спокоен. Он заранее кое о чем переговорил с портье.
— Вечером, — сказал он. — Потерпишь?
— Ладно, — сказал Дмитрий и отправился купаться. Вид у него был довольно комичный: в длинных купальных трусах, коренастый, рыжие волосы распущены по хилым плечам, кривоватые ноги выписывают зигзаги по песку, на любом российском пляже эту гротескную личность обязательно проводили бы взглядами, американцы же — как ни в чем не бывало.
А под вечер возле отеля остановился красный маленький автомобиль-кабриолет, и оттуда вышла высокая стройная мулатка в шортах, обнажающих все, что только можно, и в майке, едва прикрывающей высокую грудь. Она направилась к отелю, но портье упредил ее и сам вышел навстречу. Взяв вежливо под руку красавицу мулатку, он что-то вежливо и настойчиво объяснял ей.
Глядя с балкона, Виктор комментировал:
— Он говорит ей, что здесь приличный отель и нет номеров для свиданий. Он говорит ей, что для нее же будет лучше представляться невестой русского господина, к которому она приехала. Никто не поверит, но условности будут соблюдены.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Женечка.
Виктор только рассмеялся.
Мулатка отъехала и вернулась через несколько минут в другом обличье: на ней было пестрое длинное платье, обнажающее лишь плечи и руки, и даже широкополую шляпу она водрузила на голову.
— Ну, как, сойдет? — спросил Виктор Дмитрия, тоже наблюдавшего со своего балкона за этим явлением.
— Проститутка? — спросил Дмитрий.
— А тебе не все равно? Да, проститутка, но не панельная. Специализируется на славянах, любящих знойную ненасытную экзотику. Даже знает по-русски два слова: «ка-ра-шо» и «ес-че». Ты что, недоволен? Разве я не угадал твой вкус?
— Угадал, — сознался Дмитрий. — Что ж, попробуем ее на вшивость и профессионализм.
Той же ночью выяснилось, что мулатка не выдержала испытания на профессионализм. (Следовательно, и на «вшивость», хотя неизвестно, что имел в виду Дмитрий.) Сначала Виктор и Женечка слышали только периодические взрыкивания Дмитрия. Потом услышали голос мулатки. Он становился все громче и перешел в визг, раздались крики, потом торопливые шаги.
Они вышли на балкон и увидели, как мулатка спускается с лестницы, во всю глотку ругаясь и потрясая руками, в которых держала подол платья, чтобы не споткнуться. Слов «карашо» и «есче» в потоке ее речи не было слышно.