Я опять как дура: в каком смысле?
В самом прямом, говорит.
Я говорю: и как ты себе это представляешь?
А он: а что тут такого непредставимого? Вы меня спасти можете. Счастливым сделать. Хотя бы один раз. А потом я из дому сбегу, уеду, вы меня не увидите никогда. В другую школу переведусь. Просто у меня такой сдвиг: если этого не случится, я просто свихнусь. А свихиваться я не хочу, поэтому — таблетки. Или с девятого этажа. Или бритвой по венам в ванной. Еще не решил.
Я стараюсь изо всех сил держать себя в руках. Я говорю себе мысленно, что мальчик действительно на грани сумасшествия. Но не удержалась. Потому что такое вдруг возмущение поднялось во мне, которое я пересилить не смогла. Так что же, говорю, получается, ты меня шантажируешь? Ты, извини за грубость, хочешь меня… ну, ты понимаешь, а в противном случае угрожаешь покончить с собой?
Он говорит: никаких угроз, никакого шантажа. Повторяю: у вас не будет никаких беспокойств. И вообще, я и так слишком много сказал. Я ведь знал, что без толку это все. Вы вся, говорит, в плену условностей. Извините, говорит, и прощайте.
И встает, и идет к двери.
Я не выдержала, друг мой. Я его остановила.
Он долго стоял и ждал.
И я вдруг сказала: послушай, но ты же с Викой сейчас!
Он очень удивился: с чего вы взяли? С Викой мы дружим, мы живем в соседних домах.
Я говорю: а Маша? Разве ты в нее не влюблен?
Он говорит: почему-то все так думают. А я это только изобразил. Хотя, если честно, пытался влюбиться. Из-за вас. Но считайте, что вы этого не слышали.
И опять хочет идти.
И опять я его останавливаю. И говорю: значит, один раз тебя спасет?
Он говорит: да.
Я говорю: хорошо. Я согласна. Мы будем вместе. Один раз. Не думай, что это только из жалости или из страха. Но если кто-то узнает об этом, я тебя придушу собственными руками.
Он говорит: так и думал, что вы это скажете.
Я говорю: а кто вас знает? Кто тебя знает, сам же говоришь, что почти с ума сошел!
Он говорит: неужели вы думаете, что мне это нужно для того, чтобы кому-то рассказывать?
Я говорю: хорошо, но у меня некоторые обстоятельства. Мы встретимся с тобой, допустим, через два дня. Вечером.
Нет, ты представляешь? Ты представь, представь, у тебя же богатое воображение: стоит учительница и договаривается с учеником, когда он сможет с нею переспать. Я знаю, сейчас выражаются проще и грубее, но я женщина старомодная.
И он кивнул. И ушел.
А я наговариваю это на магнитофон на другой день после этого разговора.
Итак, послезавтра вечером это случится.
Я в ужасе.
…Включила магнитофон через день. И не могу ничего говорить. Что тут говорить… Ты знаешь, кажется, я впервые пожалела, что тебя нет рядом. У меня ощущение, что, возможно, ты как-то уладил бы это дело. Разрулил, как ты выражался. Ты это умеешь. Я любила слышать это твое спокойное и уверенное: мы это разрулим!..
День остался.
Я в ужасе.
Я в полном ужасе!
ОН
Высший пилотаж! Класс!
То есть сначала.
А потом…
Будем по порядку.
Я использовал способ Вики. Это неправда, что нельзя научиться на чужом опыте. Можно. Смотря какой опыт брать.
Политик обязан доводить начатое дело до конца. Я подумал, что Лера решила, что я сам себя испугался. И решил доказать, что ничего я не испугался. И я подкараулил ее после уроков, и стал домой провожать. Она начала говорить что-то в том духе, что я все в шутку, а не всерьез. И тут я показал ей полный серьез: я чуть в обморок не упал. То есть по стеночке пополз. И у меня даже в голове что-то помутилось, так хорошо я это изобразил. Она до смерти перепугалась и от страха домой меня зазвала. Тут я и сделал то же самое, что Вика сделала со мной. Шантаж с помощью таблеток. Насыпал в какой-то пузырек каких-то аспиринов и еще чего-то там. Нет, вообще-то я думал, что мой номер не выгорит. Все-таки взрослая умная женщина. А она взяла и испугалась еще больше. Правда, я очень старался. Я изобразил из себя полного психа. И она поверила.
Говорю: все, иду кончать с собой!
Она говорит: не надо!
Я говорю: извините за прямоту, или вы будете со мной, или я себя кончаю!
Тут она догадалась: это шантаж, говорит!
Я говорю: совершенно верно. Но шантаж от безвыходного положения!
И тут начинается самое смешное: она признается мне в любви! То есть прямо она этого не говорит, намеками, но так, чтобы я понял. Она, наверно, хотела, чтобы я этим утешился и от нее отстал.
(Пауза.)
Это я думал. Нет, она не потому призналась, чтобы я отстал. Тут сложнее. Она испугалась, так? Так. Она поняла, что придется согласиться. Так? Так. Но неудобно же соглашаться просто так. Вот она и придумала, что она меня тоже как будто немножко любит. Так? Так. Какой ты умный, Сашшшшша!