— Три бифштекса без гарнира и салат «оливье»! — распорядился Дмитрий.
— Извините, не держим.
— «Оливье» не держите?
— Бифштексов тоже, — брезгливо сказал официант.
— Сделайте! — приказал Гордей.
— Хорошо, — пожал плечами официант. — Но придется немного подождать.
— Мы не торопимся. Пока — фрукты и мое вино, — распорядился Гордей, и официант удалился.
— «Мое вино»! — передразнил Дмитрий. — У тебя, что ль, собственные виноградники уже есть?
— Да, — просто ответил Гордей. — Двадцать гектаров на Северном Кавказе. И уже селекционеры вывели новый сорт.
— И вино называеется «гордеевка»?
— Нет. Пока — «Воспоминание».
— Ух ты! Со смыслом! А почему пока? А потом?
— А потом будет другое, — сказал Гордей.
— Видишь, какой он загадочный! — обратил Дмитрий внимание Женечки. — Слов на ветер не бросает.
Принесли фрукты и вино, а потом и все остальное, беседа проходила довольно однообразно: Дмитрий наскакивал, подзуживал, ехидничал, Гордей говорил спокойно, умно и дельно, а Женечка была будто ни при чем, потому что ее даже не пытались вовлечь в разговор. Гордей вообще посмотрел на нее прямым взглядом пока лишь один раз — когда спросил:
— Вам нравится вино?
— Очень! — ответила Женечка.
Вот и весь разговор.
Дмитрий же на Женечку поглядывал беспрестанно.
И вдруг поднялся:
— Где тут сортир?
Гордей указал.
— А тебе не нужно? — спросил Дмитрий Женечку.
По его тону она поняла, что ей придется следовать за ним.
Что она и сделала.
Дмитрий затащил ее в мужской туалет, в одну из кабин, запер дверь, толкнул к стене, поставил так, как, судя по фильмам и документальным видеосъемкам, ставит пойманных преступников заграничная полиция и наша милиция. Но не для обыска, конечно. Делая свое дело, он вцепился ей рукой в волосы и шипел в ухо:
— Что, нравится он тебе? Роскошный мужчина, да? Нравится, гадина ты такая?
— Нравится, почему бы и нет, — ответила Женечка. — Но не более.
— Будет и более, я чую!
— Но ты ведь хотел этого?
— Да, да, да! — зарычал Дмитрий.
И вдруг совершенно спокойно, застегиваясь:
— Но он, кажется, совершенно не клюет.
— Это обычное дело, я привыкла. Ты единственный оказался такой смелый.
— Быть не может! У него нет ни одного комплекса! Он монолитный! Я же с детства его знаю. Это патологически храбрый и самоуверенный человек! Помоги ему: улыбнись, глазами поведи. От этого любой с ума сойдет.
— Попробую.
Они вернулись, и Женечка честно хотела выполнить указание Дмитрия: и улыбнуться, и глазами повести. Но как-то не улыбалось. И глазами не велось. И вообще она ничего не чувствовала, кроме скуки и желания вернуться домой.
— Вам скучно? — спросил вдруг Гордей.
— Да, — сказала Женечка.
— Вам хочется домой?
— Да.
— Что ж, мы поужинали, поговорили. Так что могу вас отвезти.
— А стриптиз? — закричал Дмитрий. — Я никогда не видел живого стриптиза!
Гордей посмотрел на Женечку. Она пожала плечами, показывая, что ей абсолютно все равно.
Тогда пожал плечами и он и повел их в зал, где человек в белом и черном тут же провел их за свободный столик.
Стриптиз уже начался. Девицы разных мастей выходили, танцевали сообразно выучке и таланту, раздеваясь догола, но какова бы ни была выучка и талант каждой, все они обязательно в темпе крещендо вихляли задом и грудями. Дмитрий смотрел во все глаза, похохатывая, Женечке было по-прежнему скучно, а Гордей вообще не обращал внимания на сцену, он глядел перед собой, держа в ладонях бокал с вином, будто грел его, отпивал маленькими глотками и о чем-то думал, чуть прищурясь.
— Я всегда говорил, что голая женщина, изображающая акт без мужчины, это уродство! — радовался подтверждению своих предположений Дмитрий. — Со смеху умереть, какая мерзость. Я просто налюбоваться не могу!
Но вот вышли две девушки и стали имитировать телесную любовь друг с другом.
— Нет! Это не то! — не одобрил Дмитрий. — Гениальность посредственности совершенно исчезает! Чем ближе к истине, тем дальше от искусства!
Когда же любовь стали изображать мужчина в телесного цвета трико и девушка, Дмитрий совсем приуныл:
— Это уже полная правда. Соцреализм! Скука смертная!
И отвернулся.
— Ну? — спросил он Гордея. — Понравилась она тебе?
Гордей внимательно и задумчиво посмотрел на Женечку:
— Да, пожалуй.
— Можешь взять ее на ночь. Я разрешаю.
— Я не хочу, — сказала Женечка.
— Ты хочешь, — сказал Дмитрий.