Она пробыла там довольно долго, плескаясь и почти плавая в огромной ванной. Она чувствовала себя счастливой и одинокой. Ей даже показалось, что она на какое-то время заснула.
Когда она вышла, в спальне никого не было.
Накинув белый халат, предупредительно приготовленный Виктором, она прошла по пустым комнатам, вышла на террасу.
Там расположились Виктор и Дмитрий. Виктор пил сок, Дмитрий водку. То ли они уже поговорили, то ли еще не начинали разговора: сидели далеко друг против друга и молчали.
Женечка тоже взяла легкое плетеное кресло и поставила его на равном расстоянии между ними так, чтобы видеть обоих.
— Значит, на океан захотелось? — спросил ее Дмитрий.
Женечка поняла, что разговор уже начался.
— Да, — сказала она.
— Этот подлец сказал, что ты хочешь со мной посоветоваться. О чем советоваться? Езжай, лети, плыви!
— Не сердись. В конце концов, ты же сам хотел меня приревновать, рассердиться на меня — и выгнать.
— Минуточку! — возразил Дмитрий. — Этот откровенный подлец сказал, что ты меня, оказывается, любишь еще!
— А ты не знал?
— Но его-то, его-то — тоже, что ли?
— Еще нет. Но близко. Я чувствую.
— А меня, значит, разлюбишь?
— Не знаю.
— Глупа до святости или свята до глупости, — прокомментировал Дмитрий этот ответ.
— Ты полегче, пожалуйста, — не выдержал Виктор.
— Чувствуешь? — закричал Дмитрий Женечке, вскочив. — Чувствуешь? Он уже тебя считает своей женщиной! Своей собственностью! А за свою собственность он глотку перегрызет!
— Через месяц мы с ней расстанемся, — сказал Виктор.
— Ага! То есть ты берешь ее напрокат?
— Меня никто никуда не берет, — сказала Женечка. — Если б я не захотела, я бы никуда не поехала.
— А если я скажу: нет? — спросил Дмитрий.
— Не понимаю. Ты хотел от меня избавиться. Ты меня познакомил с Виктором. Не понимаю.
— Я еще не готов! — заявил Дмитрий. — Если ты уедешь, я покончу с собой. Я серьезно говорю.
Виктор поморщился.
— Тогда я не поеду, — сказала Женечка.
— Он элементарно шантажирует, — сказал Виктор.
— Еще одно такое слово, и я прыгаю вниз, — сказал ему Дмитрий, шустро перелезая через перила и встав на узкий выступ.
— Перестань, — негромко сказала Женечка.
Виктор задумчиво посмотрел на Дмитрия. Отказаться от поездки с Женечкой он не хотел. И не мог. Но и смерти Дмитрия, к которому был равнодушен, тоже, как ни странно, не хотел. Попробовать поговорить с ним по-деловому? Вряд ли получится. Но попытка не пытка.
— Хорошо, — сказал он. — Что нужно сделать, чтобы ты отпустил ее?
— Очень просто! — ответил Дмитрий, перелезая обратно. Видимо, у него был уже готовый вариант. — Очень просто: вы берете меня с собой!
— В качестве кого? — спросил Виктор.
— Не бойтесь, в постель к вам не полезу, обещаю. В качестве друга вашей временной семьи. Не более. Я всю жизнь мечтал — на океан. К шоколадным гибким женщинам.
— Так. За мой счет? — деловито осведомился Виктор.
— Почему же, за мой собственный!
— Откуда у тебя он?
— Очень просто! Ты покупаешь пять моих картин за столько, сколько понадобится на дорогу и проживание, вот и все. Через пять лет ты возьмешь за них в десять раз больше.
— Через пять лет я их выкину, — сказал Виктор. — Но я согласен. При условии, что жить ты будешь отдельно.
— Ладно.
— Что будешь как можно реже попадаться на глаза.
— Ладно.
— И обязательно найдешь себе женщину на эти три недели. Если хочешь, я тебе помогу.
— Обойдусь! Я, между прочим, английским владею, если ты помнишь, не хуже тебя!
— А паспорт заграничный у тебя есть?
— Год назад оформил. На всякий случай.
— А у тебя? — спросил Виктор Женечку.
— Нет.
— Ничего, мы это за пару дней уладим. И туристические путевки оформим, и визы, и так далее.
Все обговорили — и повисла пауза. Содержание этой паузы все понимали одинаково: сейчас надо решить, останется ли Женечка сегодня на ночь с Виктором или уйдет с Дмитрием.
Дмитрия всего корежило, он стоял у перил, щурился, кривил губы. И заявил:
— Все в порядке! Мне тошно и плохо! Пусть. Надо довести это до крайности — и пройдет. Я страшно умный, я знаю, страдание не безгранично. Есть предел. Я хочу дойти до этого предела как можно скорее. Если хочешь, Женечка, оставайся здесь. Ты хочешь?
— Да.
— Сволочь, гадина, подлюка! — выкрикнул Дмитрий с чрезмерной шутливостью.
— Я бы очень хотела, чтобы всем было хорошо, — сказала Женечка. — Но так не бывает. Если я останусь, хорошо будет двоим, плохо одному. Если я уйду, хорошо будет одному — и то сомнительно, а плохо двоим. Пусть решает количество, если нет ничего другого.