Глава 13
Мы вышли из машины напротив частной клиники, расположенной в благополучном районе Хемстед, на юге Харлема. Сегодня должно было произойти одно из первых ключевых событий в моей новой жизни. Да, вот и настал тот день, когда я стану магом. Осуществилась, блин, детская мечта, хах…
Мы только позавчера прибыли в Ось, воспользовавшись тем же способом, которым её покидали, и прошедший день провели весьма продуктивно. Я забрал из снятого мной ранее абонентского ящика документы, подтверждающие мою новую личность, потом арендовал квартиру в одном из бетонных муравейников Харлема. Эти два условия требовались для получения вида на жительство в Оси, который я благополучно и оформил.
Теперь я официально Ксандер Холланд и, заплатив за медицинскую страховку, если буду исправно вносить месячные взносы, смогу пользоваться всеми благами местной цивилизации уже в легальном русле, не прибегая к услугам сомнительных личностей.
Ещё пришлось поковыряться с отделением камня эссенции от оправы кольца, но, исторгнув из себя месячную норму нецензурных ругательств, я всё же справился с этой, как оказалось, не простой задачей.
На входе в опустевшую от сотрудников клинику нас встретила дочь доктора.
— Твой горе-папаша решил втянуть тебя в это сомнительное мероприятие? — возмутился я и решил выразить сочувствие. — Ну, что сказать, крепись, девочка. Не повезло тебе с ним, конечно. Но, как говориться — «родителей не выбирают».
Она лишь хмуро посмотрела на меня, не оценив иронии. Так и не обмолвившись и словом, провела нас к лаборатории. Там нас ожидал встревоженный доктор Винич.
Я осуждающе покачал головой и поинтересовался:
— Это так ты ограждаешь дочь от проблем, защитник?
— А что я должен был сделать? Вы дали мне выбор? Для операции требуется ассистент, что будет подавать инструмент и управлять оборудованием. Я не мог привлекать посторонних, — злобно прошипел он.
— А у неё это получится? — спросил я, переводя взгляд на девочку.
— Инна очень способная. Да и мы уже неоднократно отрепетировали все процедуры, — ответил док гордо, отвлекаясь на миг от тревожных мыслей.
Его дочь кивнула и подтвердила безэмоциональным тоном:
— Я справлюсь.
— Тогда давайте приступать, — согласился я.
Пройдя процедуру дезинфекции, я облачился в одноразовую одежду, накинул сверху халат и принялся наблюдать за процессом подготовки эссенции к подсадке, изредка давая комментарии, когда это требовалось.
Для начала доктор поместил камень в колбу и отправил её на нагревательную станцию. Дождавшись нужной кондиции, он аккуратно извлёк его пинцетом.
Внешний вид эссенции изменился. Теперь внутри кристалла уже не пробегали миниатюрные молнии и вспышки. Наружный его слой огрубел, приняв тёмно-синий оттенок, а в центре собралась жидкость, мерцающая фиолетовым светом.
Затем мужчина перенёс его вовнутрь стеклянного ящика с прорезями-руковицами для рук, в котором уже находились три сосуда. Один большой, похожий на шприц, и два поменьше. Нажав кнопку на столе, доктор откачал весь воздух и вспышкой ультрафиолета убил все бактерии и лишние органические частицы.
Он медленно, с помощью автоматического резака, начал вскрывать камень над колбой. Фиолетовая жидкость начала капать в сосуд. Когда с этим было покончено, Виктор отложил пустую оболочку и, установив флакон с жидкостью в дозатор, сделал два быстрых клика, равномерно распределив катализатор силы по двум оставшимся картриджам.
Герметично запечатав их, он облегчённо выдохнул и вынул картриджи из прибора.
— Всё прошло, как надо, — удовлетворённо подтвердил я.
Теперь нас ждала самая ответственная часть — процедура подселения. Для её проведения нам пришлось переместиться в операционную.
Мне обработали лицо и зафиксировали тело, пристегнув меня множеством ремней к специальному креслу. Доктор с дочерью установили в медицинскую технику оба контейнера с эссенцией, продублировав их такими же картриджами, извлечёнными из холодильной камеры, но уже с промежуточной офтальмологической жидкостью.
Когда они готовились устанавливать мне на веки распорки, поддерживающие глаз в открытом состоянии, я решил напоследок повторить важные тезисы:
— И так, господин и дамы, напоминаю, что после завершения операции я буду находиться в сознании ещё пятнадцать-двадцать минут. Вероятно, буду сходить с ума от боли и орать. Затем я отключусь на три-четыре часа, за это время вам будет необходимо доставить моё бесчувственное, бренное тело домой к доктору и погрузить в ледяную ванную. С этим лучше не тянуть, так как незадолго до прихода в себя, меня должны настигнуть побочные эффекты от присадки. А теперь выдохните, сосредоточьтесь и приступайте, я в ваших руках.
Из присутствовавших больше всех волновалась Шей. Она стояла у входа в нервном ожидании. Поймав её обеспокоенный взгляд, я ободряюще кивнул, стараясь поделиться с ней своей уверенностью.
Хотя нервничать стоило как раз мне самому, учитывая ту боль, с которой мне придётся столкнуться. Но я знал, что моё тело справиться, а боль — это лишь временное неудобство, потерплю. Больше меня раздражало то, что на ближайшее время я превращусь в беспомощную развалину.
В каждый глаз мне ввели по два катетера, через которые родное стекловидное тело постепенно откачивалось и заменялось синтетическим. Пока я ничего не чувствовал, только зрение помутнело. Понемногу на изображение начал накладываться какой-то оттенок, будто бы я смотрел на мир сквозь какой-то лиловый фильтр.
— Мы закончили, что-то чувствуете? — напряжённо спросил доктор.
— Пока нет, самое время снять с моих глаз всю технику, пока есть возможность. Поторопитесь.
Он кивнул и выполнил мою просьбу. Ещё пару минут ничего не происходило.
— Кажется, это на подходе… Шей, давай сюда капу, — попросил я, тяжело дыша.
Египтянка быстро подошла ко мне и дала зажать в зубах силиконовую… И тут началось.
Эссенция добралась до глазного нерва, по которому должна была распространиться и по всей нервной системе, отращивая новые её ответвления, называемые местными «каналами», единственным физическом проявлением силы в теле одарённого, отличающим его от обычных людей.
Сначала я почувствовал дикое жжение где-то на задней стенке глазного яблока, потом я потерял зрение. Вмиг картинка потухла, чтобы через секунду тьма разразилась тысячами ярких вспышек, от которых невозможно было зажмуриться или отвернуться.
Меня прошиб пот, сердце сходило с ума, пульс зашкаливал, уйдя далеко за две сотни. Жжение в глазах вышло на новый уровень, словно там текла кипящая магма. Эта невыносимая боль начала распространятся. Сначала она захлестнула всю голову, затем спустилась вниз по позвоночнику.
Меня затрясло, мышцы ходили ходуном от спонтанных судорог. Кости ломило так, будто их, привязав цепями, тянут в разные стороны многотонные грузовики.
Я шипел, стискивая кусок силикона во рту, не имея возможности орать.
Адское жжение растекалось дальше и захватило каждый миллиметр моего тела.
Я потерял отчёт времени, всё моё существование свелось к бесконечной агонии и монотонно повторяющейся набатом в голове мысли: «Закончись. Закончись. Закончись. Закончись…»
Я даже упустил момент, когда, наконец, смог провалиться в спасительное небытие, и моё сознание отключилось.
***
Статичный писк, высокочастотный и отвратительный, встретил меня в момент пробуждения от забвения. Пальцы на руках непроизвольно подёргивались, по нервам били хаотичные разряды. Сердце то замирало, пропуская удар, то начинало бешено колотиться.
Я медленно поднял тяжёлые веки. В комнате на диване дремала Шей, доктор сидел на стуле, сложив голову на руки.