Судите сами, мог ли господин Хорват построить дом, подобный тому, в котором княгиня Ракоци забыла свой корсет? Конечно, нет!
Но Хорват не смущался и корчил из себя настоящего владельца замка, поступая подобно обезьяне в доме Дёри, которая, увидев однажды, как сапожник снимает мерку с изящной ножки баронессы Маришки, тоже протянула мастеру свою лапу.
Миклош Хорват соорудил башню, подъемный мост, и, когда он бывал дома, над башней поднимали флаг с гербом Хорвата, изображавшим воловью голову. (Н-да, император Франц и тут не изменил своему обыкновению расплачиваться за тысячу волов одним!) Только все же куда красивее был герб Бернатов — на голубом поле пронзенная мечом нога!
Когда Хорват садился обедать, в замковой башне трижды трубили в рог, — словно для того, чтобы все село, заслышав этот неблагозвучный призыв, говорило: "А, у Хорватов уже суп подают". Несравненно приятнее для слуха благородный звон двухсотлетней серебряной посуды в доме Берната, особенно если он сопровождается звоном столетнего фарфора.
В Хорвате бывший профессор химии забавно уживался со средневековым феодалом, вроде тех, о которых он начитался в сказках. Поэтому он производил на всех поистине комическое впечатление. Ведь как, например, он выдал замуж свою дочь Розалию — смех, да и только!
Это была красивая, статная девушка, прямо императрица Мария-Терезия в молодости. Далеко окрест распространился слух, что за ней обещано богатейшее приданое, и женихи стали слетаться отовсюду, как шмели на мед.
Все сгорали от любопытства: кому же достанется в жены "Розовая Роза", как за глаза звали ее в "аристократическом" мире.
Заносчивый выскочка объявил, что он плюет на ранги, происхождение и богатство и выдаст свою дочь только за умного человека, который сумеет ответить на три его вопроса. Старая обезьяна! Видно, начитался сказок о том, что прежде рыцарь, добиваясь руки дочери какого-нибудь обитателя замка, должен был срубить мечом с волшебного дерева три золотых яблока.
Так вот, приехал свататься один молодой человек из Вены, слывший большим умницей; уверяли, что его ждет большое будущее, что он может стать даже канцлером. Вот какой слух предшествовал его появлению в доме Хорвата!
Ну что ж, очень хорошо! Выслушал Хорват молодого человека ласково, пригласил отобедать, пообещав сразу же после обеда дать ответ. За столом толковал он с молодым человеком о всяких не относящихся к сватовству делах. В частности, сказал ему, что в свое время тоже бывал в Вене и всегда останавливался в гостинице "Мачакер-хоф", а затем тут же рассказал, откуда получила она свое название. "Говорят, — повествовал старик, — что, когда закладывали фундамент, откопали жестяной ящик. Вырыли его, открывают, а в нем большие и маленькие мачакеры. Отсюда, сынок, и пошло название гостиницы "Мачакер-хоф".
Молодой человек слушал с серьезным и довольным видом: что ж, узнает, по крайней мере, происхождение названия. Больше ничего особенного он в рассказе старого Хорвата не заметил, подумав про себя: "Какой дурацкий анекдот". Анекдот был действительно глупый, к тому же не новый даже и по тем временам. Но господин Хорват вдруг заметно охладел к жениху, а после обеда заявил, что его дочь слишком молода и замуж ей еще рано.
— Ах, господин Хорват, сознайтесь, что это только предлог для отказа. Я чувствую, что чем-то не угодил вам. Прошу вас, скажите мне честно и откровенно, в чем истинная причина?
Старик Хорват, по старой купеческой привычке, взял гостя за пуговицу, что всегда делал, когда беседовал с кем-нибудь доверительно, и сказал:
— Видите ли, любезнейший, я в вас разочаровался. У вас нет настоящего стремления к знаниям, зато очень много зазнайства. А это значит, что вам не видать большого будущего.
— Но постойте, сударь, как вы можете ни с того ни с сего это утверждать?
— Ни с того ни с сего? Разве вы, молодой человек, знаете, что такое мачакеры? Что, покраснели? Не знаете. Никогда не краснейте, если даже чего-нибудь и не знаете. Лучше спросите. Видите пи, я и сам не знаю, что такое мачакер. Но разница между нами в том, что я обязательно постарался бы узнать, а вы — нет. Никогда не буду я делать умного лица и не стану, как вы, прикидываться, будто мне все давно известно.