Вскоре пришел садовник с граблями и большими ножницами. Это был честный немец из Кашши, которого, как рассказывают, абауйский губернатор прогнал за то, что он посадил рассаду каких-то южных растений на крыше погреба. Сам же губернатор уверял, что садовник будто бы посылал своим возлюбленным букеты из самых редкостных хозяйских цветов. Впрочем, это уж не такая большая провинность, и Хорват взял его к себе, считая, что с годами этот человек излечится от своего единственного порока.
Пирошка окликнула садовника:
— Дядя Мюллер, вы ведь очень умный, не правда ли? (Тот кивком головы подтвердил, что она не ошибается.) Могли бы вы сделать так, чтоб этот ручеек потек в обратном направлении?
Садовник подумал немного.
— Конечно, могу. Если пересечь поток запрудой, то вода потечет вспять.
— Ну так сделайте это!
— Зачем?
— Чтоб я видела.
— Мне некогда сейчас заниматься подобными играми, барин увидит — осерчает.
— А если я вас очень, очень попрошу. — Она умоляюще сложила ручки.
— Сейчас я этого не могу сделать, разве что в воскресенье.
— А я хочу сейчас! (Пирошка топнула ногой, нахмурилась и воинственно подбоченилась.) Я приказываю, черт побери! (Этому девочка научилась от поварихи.)
Садовник от души расхохотался и восхищенно посмотрел на барышню, думая про себя: "Как она сейчас хороша!"
— А, так вы не боитесь меня? Знаете что, дядя Мюллер, я принесу вам мешочек отцовского табаку.
Этого было достаточно, перед таким аргументом душа садовника не могла устоять. Если бы Мюллеру посулили алмаз величиною с гусиное яйцо, его все равно не удалось бы подкупить: алмаз в конце концов только камень. А вот табак… табак другое дело! Табак — растение, а все растения близки душе садовника.
— Ну что ж, ладно, барышня!
Он притащил доску, несколько камней и ловко соорудил запруду.
— Спасибо, дядя Мюллер, теперь вы можете идти!
У запруды вода стала быстро прибывать. Заметив, однако, что путь ей прегражден, вода начала бурлить, волноваться, плескаться о доску, биться о берега, откатываясь назад широкими круговыми волнами. Потом она вдруг, словно одумавшись и решив, что умнее будет уступить, повернула вспять. Сперва она пробежала только небольшой участок и упрямо остановилась, как бы устыдясь. Встречный поток оттолкнул ее немножко, но затем и сам повернулся обратно, и вот они уже побежали рядом, сначала неуверенно, пока наконец весь ручей не заструился в обратном направлении.
Пирошка нацарапала карандашом короткую записку: "Берегитесь, не ходите больше в лес рубить вместо меня деревья, потому что вас там схватят".
Потом она достала кораблик, спрятанный в осоке, вложила в него записку, а сверху прикрепила белоснежную гвоздику.
— Ну, а теперь отправляйся в путь, кораблик! Пресвятая богородица, помоги ему!
Пирошка спустила его на воду, и поток, торопясь и журча, понес его к саду Берната. Девушка же, словно совершила преступление, со всех ног бросилась к дому.
Ей и в голову не могло прийти, что отец ее, прогуливаясь в это время вдоль зеленой стены боярышника, мог спросить у садовника, подстригавшего кусты, видал ли он Пирошку.
— Она играет внизу у ручья. Я только что сделал по ее просьбе запруду.
— Запруду? Какую запруду?
— Ей очень захотелось, чтобы вода в ручье потекла в обратном направлении.
— Гм! — промычал старый барин и, оставив садовника, отправился к ручью: "Ага, вода действительно течет вверх, и по ней плывет белый бумажный кораблик. Черт возьми, что еще выдумала маленькая плутовка? Где же она?"
— Пирошка! Пирошка! — позвал старик и быстрыми шагами поспешил к кораблику.
Тем временем граф Янош чувствовал себя как на иголках. Сердце нашептывало ему, что что-то должно произойти: то ли письмецо перебросят через стену, то ли цветок (это будет означать "да"); если ничего такого не случится — значит, "нет" Если же к вечеру у стены появится Мартон Апро, кузнец, чтобы заделать отверстие в стене более частой решеткой, сквозь которую не мог бы проскользнуть бумажный кораблик, ясно станет, что послание попало в руки отца. Весь день граф Янош провел у ручья, возле решетчатого отверстия, ожидая какого-либо знака. И вдруг — что же он увидел? Нечто такое, чего и представить себе не мог: сердито ворча и обдавая берега брызгами белоснежной пены, вода в ручье потекла вспять. А вот показался и белый кораблик. Янош заметил его, сердце молодого человека разрывалось от счастья. На кораблике лежала белая гвоздика, на которую успела усесться маленькая глупая пчелка.