— Где Пирошка? — нетерпеливо спросил Бутлер.
— Ее подкосило это известие.
— О боже, боже мой!
— Ладно, не хнычь. Поговорим о деле; мне надо знать, что еще можно сделать.
И вновь Бутлеру пришлось от начала до конца пересказать все до мельчайших подробностей.
Узнав о приезде Хорвата, в комнату вошли супруги Фаи. Старики долго обнимали друг друга, потом все вместе принялись возмущаться происшедшим.
Рассказ Яноша несколько успокоил Хорвата.
— Сущая нелепость! Этот брак будет обязательно расторгнут! Да-с.
— Я того же мнения, — сказал Фаи.
— Если есть на небе бог, он не допустит подобной несправедливости, — твердила госпожа Фаи.
— Очень хорошо, что ты приехал, — продолжал Фаи, вновь и вновь пожимая Хорвату руку. — Я сегодня пригласил к ужину Шандора Кёви, знаменитого профессора права, и Криштофа Перевицкого — самого ловкого адвоката в Венгрии. За ним я послал экипаж в Уйхей. Составим маленький консилиум.
— И я хотел предложить что-нибудь в этом роде. Да-с.
— Не оставлять же нам мальчика в беде, — сказал Фаи, с любовью глядя на своего названого сына.
Услышав столько ободряющих слов от своих близких, Бутлер ожил было, как оживает увядшая трава, обрызганная росой. Но тут госпожа Фаи заметила:
— Однако жаль, дорогой Хорват, что вы не привезли с собой нашу Пирошку.
На это Хорват вежливо возразил:
— Сударыня, в подобных вопросах я человек строгий и считаю, что графу Яношу нельзя видеться с Пирошкой до тех пор, пока не рассеется весь этот туман. Да-с, туман!
Ответ Хорвата окончательно сразил графа Яноша. "Пока не рассеется весь этот туман!" Подобное чувство испытывает заключенный, видя, как замуровывают последнее отверстие, через которое могли проникнуть к нему лучи солнца.
Что с ним будет, если он не сможет видеть Пирошку? "Пока не рассеется весь этот туман…" А если он долго не рассеется?
Тут господин Хорват и госпожа Фаи заспорили, как это было вообще принято в те времена, о том, кто старше, хотя это было совсем нетрудно установить — стоило только вспомнить, в каком году каждый из них родился. Но законы вежливости заставляли усомниться в старшинстве собеседника, и они наперебой принялись величать друг друга "дражайшей племянницей" и "дражайшим племянником", пока не приехали долгожданные гости — сначала Шандор Кёви, а немного погодя и Кршп-тоф Перевицкий. Последний был человек со странностями, таких немало было в ту пору в Венгрии. Он имел обыкновение носить при себе сразу по нескольку пар часов, для чего у него на жилете были сделаны даже дополнительные карманы. За день он неоднократно сверял и регулировал свои многочисленные часы и вообще возился с ними, как другие с собаками или лошадьми, полагая, очевидно, что после того, как он их хорошо выдрессирует, они будут тикать и ходить в полном соответствии с его желанием.
Появляясь в каком-нибудь доме, Перевицкий прежде всего вынимал часы и спрашивал у хозяина, сколько времени.
Он и сейчас не изменил своей привычке, и первыми его словами, обращенными к Фаи, были:
— Сколько на ваших, милостивый государь?
— Пять минут девятого.
— Черт побери! — воскликнул адвокат. — Вы счастливый человек, сударь.
— Почему же, мой дорогой?
— Потому что ваши часы идут совершенно так же, как мои. Это великое дело, уверяю вас. Вчера я был у графов Андраши в Тёкетеребеше. Так, вы знаете, все часы показывали разное время. Некоторые спешили на четверть, а то и на полчаса.
— Ничего удивительного. Дорогие часы, как и дорогие лошади, ходят быстрее дешевых.
Перевицкий рассмеялся:
— Шутка неплохая. Поздравляю от чистого сердца, превосходные часики. Если вздумаете их когда-нибудь продавать…
— Знаете, дорогой, если мы выиграем процесс, я подарю их вам сверх гонорара. Так уж, видно, суждено: одну луковицу у меня черт утащил, другую я сам ему отдам. Ведь между адвокатом и чертом нет разницы, не так ли, господин Кёви?
Господин Кёви мило заморгал глазами, опушенными седыми ресницами, и добродушная улыбка заиграла на его губах. Перевицкий же, потирая руки, отвечал:
— Благодарю вас, сударь, я к вашим услугам.
Мужчины отправились совещаться, а хозяйка — на кухню: столь уважаемым господам, которым приходится напрягать свой ум, необходим сытный ужин.
Фаи пригласил на совещание и Жигу Берната, который впервые участвовал в такой серьезной конференции ученых мужей и смущался, как красная девица.