— Ты просто восхитительна! Этот стакан я посвящаю тебе! — Быстро отпив из оного, я продолжил, не давая ей вернуться к теме той странной игры – Смотри, наверное, я понял, когда все пошло к черту. Получение тобой мантии невидимки и оказалось тем самым рубиконом, когда тебе сорвало крышу и ты пошла творить богомерзкие геройства.
— Не, скорее уж еще раньше. Момент с лестницей и находкой «Маленького щенка» наверное им и был. Или даже ещё раньше. Точнее не скажу. И да, богомерзкий здесь только ты, а я героиня всея магической Британии! — Под конец своего очень короткого монолога, она насупилась как мышь на крупу, и с явной обидой в голосе добавила — Я хорошая, а ты плохой и злобный! — После этого она до сих пор с раздутыми от "обиды" щеками гордо отвернулась.
Я молчал и умилялся ее красивой и аккуратной, без единого, казалось бы, изъяна мордашкой. Смотрел на ее шикарные, длинные темно рыжие волосы, подобные которым были когда-то и у меня. Жаль ее больших, зелёных глаз в коих так легко утонуть не видно. Зато вот изящное, круглое правое ушко, что почему-то выглядывает из-под ее волоса — видно прекрасно.
Она, делая вид, что голова повернута в иную сторону, молчала и тоже боковым зрением глядела на меня. Кого она перед собой видела? Думаю только размытый силуэт. Но ранее, она смотрела на симпатичного мальчугана с немного пухлыми губками, аккуратным носиком и очень длинными ресницами с милыми бровками. Но все это меркло по сравнению с моими волосами. Когда-то они были один в один как у нее, но сейчас они седы. Не платиновый, не блондинистые, а именно седые. Такие, как бывают только у глубоких старцев. Очень древних. К счастью, кое-чем мои от их волос все-таки были различны. В отличие от старческого «дыма», мои были длинны, немного волнистые, и даже на вид прочные, и мягки. Доставали где-то до плеч.
Наше молчание длилось невероятно долго. Секунд 15. После этого оно перешло в дикий ржач.
-ХА-ХА-ХА, ты хорошая и добрая!? ХА-ХА-ХА! — Задыхаясь от смеха с трудом смог сказать я. В действительности я не знаю ни одно более расчетливого, коварного и умного человека чем она. И это я сравнивал среди взрослых, о детях уж не заикаюсь вовсе. Ее поведение и отлично от иных подростков нашего возраста. Наверное, поэтому мы и подружились так близко. Она была чем-то похожа на меня. Разумеется, намного круче, но все-таки из нашего окружения мы, максимально идентичны. Она откуда-то знала невероятно много разных фактов об окружающем мире, людях, приборах и ещё о куче иных невероятных штук. И нередко делилась со мной этим.
— Ладно, уже целый час только обо мне и говорим. Расскажи лучше, как ты тут сам? Одному не скучно? Точнее наедине с шизой. Как она тоже, к слову, поживет? — отсмеявшись, до сих пор со столь милой моему сердцу улыбкой на устах, засыпала она меня вопросами.
— Ну говорим о тебе мы вообще-то все три дня с переезда, так что не заливай про час. Но мне общение с тобой приятно, и твоя жизнь мне невероятно интересна, я только рад развлечься беседой, со столь, не побоюсь этого слово - фантастической во всех вопросах девушки как ты. Твои приключения невероятны, и без тебя мне тут было так скучно, было грустно читать твои письма и не видеть тебя рядом с собой. Я очень много представлял, как бы я повел себя с вместе тобой во время твоих приключений — ОЧЕНЬ мило и как-то даже невинно улыбался на протяжение своего монолога. Внешность у меня такая, я улыбаюсь либо мило как какой-нибудь мелкий лисенок, либо безумно как медоед. Третьего не дано.
— Ох братик, я растрогана, но могу сказать, что не верю — вытирая слезы с краешек глаз сказала она.
— Переиграл? — поник головой я. Не ну как она меня раскусила? Ведь все как по нотам провел.
— Ты переиграл переигрывание — ехидный хмык — Но сыграл прекрасно. Будь я Станиславским сказалa бы - "верю!". С другими бы прокатило, но не со мной. Я точно знаю что ты меня любишь — И после этих слов, эта чертовка перелезла через пол стола лишь бы чмокнуть меня в щеку. Я цветом стал подобен своей алой майки. Смутила она меня знатно. Даже вопрос - "Кто такой Станиславский?" застрял в горле. Обойдусь пока что без этого знание, хотя упоминает она его нередко.
— Ха-ха-ха — снова зазвенели колокольчики ее смеха — Видел бы ты свою мордочку, ей-богу грустный котик или лисенок — моё лицо стало еще более жалобном — Ха-ха-ха — не унимается блин, а мне вообще-то грустно. Я бы мог даже искусственно заплакать, но нафига? Читает она меня излишне легко, и как только удается? — Ты все-таки не ответил, как там твоя шиза живёт? И что насчет полнолуний? Ты делал какие-то странные намеки на это, честно говоря, я так до конца и не поняла, о чем ты.