Я помахал им рукой и улыбнулся.
— Доброе утро дамы, и незнакомый господин. — Я был само дружелюбие, ну еще бы настроение у меня было лучше некуда. — Что за шум и крики с утра?
— Что за шум? — Едко улыбнулась мне Василиса. — Ты еще спрашиваешь, что за шум?
— Василисушка. — Старушка положила ей на плечо свою сморщенную ладошку, что подействовало на девушку отрезвляюще, она мгновенно перестала злиться и успокоилась. — Ты бы объяснила сначала, а то приехала, скандал устроила, постояльцев перебаламутила.
— Да нет у тебя постояльцев, кроме этого. — Будто сплюнув произнесла Василиса. — Да и этого скоро не будет. Ты знаешь, что он учудил?
Мы все трое вопросительно уставились на девушку.
— Он Русю подговорил в интернет начать выкладывать срамные фото! За деньги! Понимаешь? — Василиса яростно сжала кулаки. — Склоняет наивную девушку к проституции и разврату.
— А разве. — Поинтересовалась старушка. — Ее фотографий в интернете не было? Помнится на недавней планерке, как раз и поднимался вопрос этот, что местные беспределят, а девчонка страдает.
— Ну да. — Согласилась Василиса. — Но теперь то она сама выкладывает, да еще и деньги за это просит.
— И что? — Усмехнулась старушка. — Тебя возмущает, что за то, что другие выкладывали бесплатно, теперь платить придется? Василисушка, ты за что переживаешь?
— Это не все! — Вспыхнула девушка. — Он ее надоумил цепь златую в ломбарде выкупить и посадить на нее Баюна. В итоге шесть человек в больнице, и их не могут разбудить.
— А чего они к коту то полезли? — Поинтересовалась старушка. — Сказки аль песни слушать?
— Цепь снова украсть хотели — Нехотя призналась Василиса.
— Ну так и пусть поспят, пока Иван не вернется, там я им травку одну дам, пусть врачи введут ее с клистиром, и проснутся твои хулиганы, как раз, чтобы понести наказание по всей строгости закона. — Усмехнулась старушка.
— И это не все! — Василиса торжественно подняла палец. — Есть подозрение, что ему стали известны наши внутренние секреты, а ты сама понимаешь, с такими знаниями отпустить мы его не можем. Соловей Кощеевич, задержите шпиона, отвезем в институт и там он все расскажет, кто и что ему рассказал.
Старушка заступила, дернувшемуся было здоровяку дорогу, и эта сухонькая старая женщина подействовала на здоровяка, словно стоп-кран на поезд.
— Никуда он не пойдет! — Тихо, но уверенно произнесла она. — Он мой гость, а своих гостей, я сроду в обиду не давала.
— Ну да. — Задумчиво произнесла Василиса. — Тогда, может сразу сама с ним разберешься, даю разрешение, на лопату его, без согласия, ты знаешь, я имею такие полномочия.
— Пошла вон! Пигалица! — Как-то беззлобно и с презрением, будто обращаясь к ребенку, произнесла бабка. — Полномочия у нее, мне, что-то там разрешать, видите ли. Я ни мужу твоему не подчиняюсь, ни самому Бельскому. Вон из моего дома, пока я не рассердилась, а то не посмотрю на нашу с тобой дружбу, да и уведу тебя в навь, за кромку.
Василиса опешила и в глазах ее на секунду появился страх, но она его тут же спрятала за маской ехидства.
— Серьезно? — Гадко усмехнулась она. — Ты с ним? — Она окинула меня показательно оценивающим взглядом. — А ты Дима экстремал. Знаешь уже что твоя подружка людоедка? Объяснила она тебе что за лопата?
Старуха с яростью швырнула в Василису письменный набор с ресепшена, но здоровяк прикрыл девушку своим телом, после чего взвалил ее на плечо и вынес прочь из гостиницы.
Когда они ушли, старушка повернулась ко мне и начала меняться, волосы ее почернели, морщины разгладились, а ноги удлинились. Вместо бабки передо мной стояла Яра.
— Ну вот как-то так. — Пожала она плечами. — Я баба Яга, костяная нога. — Она шутливо протянула мне руку. — А это моя избушка на курьих ножках, в которую я заманиваю добрых молодцев, сажаю на лопату и ем.
— Ты правда людей ешь? — Ошарашенно спросил я.
— Ну — Усмехнулась она мне в ответ. — Ночью я же тебе ничего не откусила, вот сам и думай. На самом деле я страж… Сторожиха. Охраняю границу между явью, нашим миром и навью, миром мертвых, одновременно живу и тут, и там, одновременно и молодая девица и старуха. Всех, кого ты видел в моей гостинице, это была я, в разных личинах.
— И в бане? — Я удивленно вытаращил на нее глаза.
— И в бане, и в ресторане, и на ресепшене и уборку номеров я делаю и повар тоже я, — Усмехнулась мне Яра. — У меня с Институтом договор, они позволяют мне вести легальный бизнес, а забираю только тех, кто сам согласен. Помнишь, про лопату, кто соглашается, того я на лопату и в Навь отправляю, работа такая, но про людоедство, это байка, если бы меня Кощей воплощал или та же Василиса или даже Андрейка, так-то и было бы, но меня воплощала… другая… Ее уже нет с нами, заигралась моя матушка с мертвецами, вот и пришел за ней антиквар нечестивый.