О том, что нужно сразу всем ехать в одной машине, прихватив с собой бензин из остальных, Костик говорил ещё в момент встречи. И о компасе из иголки. Но кто будет слушать мальчишку или старого китайца, хоть он и одет по европейской моде.
Дрофу он упокоил палкой с первого же броска. Сухих лепёшек помёта для костра притащил в собственной застёгнутой и вывернутой ветровке. Потом, когда пошёл к оставленному микроавтобусу, мужики за ним увязались и они его нормально дотолкали под уклон до места становища.
— Дедушка, почему Ваш внук всегда молчит? Он что, не владеет русским. — Спросил один из мужчин.
— Вы его не слышите, — ответил дедушка. — Но видите, что он делает.
Конечно, акустический контакт был, но говорить Костик старался поменьше. Видно было, как большие дяди ломают своё самомнение просто потому, что…
Колодец вырыли там, где он начал копоть. Деревьев не рубили, потому что он отобрал топор. Собирали кизяки, перекатывали автомобили к месту стоянки. Собственно в них и жили, обмазав глиной с теми же какашками жвачных. Плели из травы одежду, охотились на сайгаков, выкапывали в степи тощую редьку, деревянистую свёклу и волокнистую дикую морковь. Топливо вообще собирали по всем окрестностям — сухие ветки, жухлую траву.
Костик ничем не командовал. Он был главным добытчиком и его слышали. Их кольцевой след вообще опоясывал со всех сторон целую систему ложбин, балок, оврагов, сходящихся к одному озерцу. Там они добывали соль. И озеро, где поселилась их команда из шестнадцати человек, располагалось немного выше этого места, и вода в их водоёме скапливалась пресная. Собственно, таких местечек было найдено общим счётом пять.
Шли годы, Костик рос, и всё дальше и дальше от места стоянки прокладывал он маршруты своих вылазок. И однажды ветер донёс до него запах, свидетельствующий о том, что огромное количество собранных вместе фекалий кто-то решительным образом потревожил. А насколько ему было известно, ни сбором, ни перемешиванием этой субстанции дикие звери обычно не занимаются.
Глава 29
Жизнь стала ужасно сложной. Количество событий, происходивших в их крошечном человечестве, просто не укладывалась в одну голову. Славка не успевал не то, что принимать решений, а даже вникать в проблемы. Наблюдая за его мучениями, Маркович довольно хмыкал в бороду.
— Что, не структурируются задачи?
— Не структурируются, дядя Петя. Всё клубком. Отрасли и направления, виды деятельности и навыки людей сплетены и перемешаны. Тинка дирижирует чисто эвристически по приоритетным задачам и непрерывным производствам, а как быть с перспективой, ума не приложу.
— А как тебе хотелось бы с ней быть?
— Хм, — Славка задумался, — начнём с основ. Чтобы люди были здоровы и образованы, так эти приоритеты у нас безусловны и на них, практически все и пашут. Выносим за скобки. Про еду, жилища и одежду сильно напрягаться не стоит, тут всяк о себе позаботится, чай не без рук, и головы не пусты. Остаётся радиосвязь. Без неё рассыплемся по уделам, и, рано или поздно, скиснет и образование, и здравоохранение. Телеграфные линии строить, правда, можно хоть сейчас, но, по самым скромным прикидкам, это нам массу людей придётся надолго трудоустроить. А их у нас мало. Ладно, считаем — радиосвязь.
А, слушай, дядя Петя, вроде и всё.
— Ещё от себя детальку прибавлю, — Маркович выглядит довольным. — Мы тут с соседями законтачили, а среди них разный народ встречается. Ну, как впитавшие в себя длинную проповедь индивидуализма и хапка, человечки могут отнестись к кому-то, кто задаром принесёт им нечто ценное? Во имя идеалов выживания и прогресса расы? Возьмут и подумают: «Малахольные, дикари, чокнутые» А значит, несправедливо, что у чокнутых есть много того, чего нет у «приличных людей». Надо исправить несправедливость, ведь они же, даже не понимают, дураки, насколько прибыльными вещами владеют! Сущее недоразумение. И окажемся мы для них низкостатусными лохами, а не партнёрами.
Вот если бы объегорили при торговле, забрали бы детей в залог и вернули за выкуп, недовольным набили морду, а «князя» споили — это цивилизация — сразу видно, хоть глаз и заплыл! Да нет, не принимай это в общем виде. Просто самые злобные — они ведь обычно и самые энергичные. В принципе, чтобы всё испоганить, достаточно одному такому активисту постараться.