Встреченные ими люди на бывшей Земле жили на Алтае и в Забайкалье. Многие — из сельской местности, так что после переноса горевали недолго, нашли друг друга быстро, а потом и со здешней скотиной оперативно разобрались. Конечно, сразу бросились обследовать пространства, но по безводным сухим степям, в которые превратились окрестности Оренбурга, Актюбинска и Орска пешком пройдешь немного. Потом лошадки, коровки, хозяйство.
На сотни километров округу обскакали быстро. Всюду одно и то же. А потом с планируемыми потерями в лошадях расширили круг поиска. Отыскали на севере реки, на юго-западе море с безжизненными берегами, на запад степь не менялась и не заканчивалась, а в другие стороны — полупустыни и даже пустыни. С тех пор у них и повелось — лето на севере на берегах скудных рек, где можно хотя бы искупаться. Зимой — на юг, где пастбища покрываются снегом совсем немного, и скотина хоть как-то способна прокормиться, и вырыты колодцы, или отысканы места, где скапливается вода.
К северу от летних стойбищ, за реками, тоже — степи. Но там зимой еще холоднее и толще снеговой покров. Так что — туда углубляться стремились несильно. Разброс температур в этих местах очень большой, и суточный, и годовой. Случается, и по нескольку морозных дней за зиму. Пронизывающие ветры. Летом — суховеи, а то и пыльные бури. В общем, попала эта группа в ловушку, напоминающую ту, в которой в своё время оказалась небольшая команда, в где оказался Костик. Просто устроились они значительно лучше. Тучные стада, молоко, мясо, шкуры, но острый дефицит древесины, да и о воде думать нужно.
Девушки перехватили одно из пяти согласованно движущихся кочевий в конечной точке осеннего перемещения, и застряли там надолго. Очень много проблем со здоровьем у здешних жителей. Расстройства пищеварения, болезни уха, горла, носа. Проблемы с кожей и периферийным кровообращением. Да всё можно упомянуть — любые варианты встречаются. А медикаментов с собой прихвачено — две сумки неотложки и одна аварийная укладка. Это на полтораста пациентов, что потянулись сюда со всех «кланов».
Так что к Самаре спешит баржа, везёт повозки, врачей, лекарства. Гидроплан посылать бесполезно — не садится он в степи. А дальнейшие проблемы решать предстоит Нату. Сдаёт ему Славка свои дела.
— Ты вот что пойми, мы с самых первых дней строили систему обучения так, что выпускник детского садика не просто нигде не погибнет, но и устроиться не хуже, чем в позднем неолите. А те, кто окончил школьный курс — вообще способны основать нормальную технологическую цивилизацию. В результате теперь имеем нацию первопроходцев, которым становится тесновато даже в мире, где от одного человеческого жилья до другого несколько дней идти через дикие степи.
Женщины меня беспокоят. К тридцати годам отстреляются с детьми, придут в прекрасную форму, силы в них и энергии уйма. А уж любопытство — вообще фундаментальная черта. Вот эти две разведчицы в яицких степях — это просто первый эпизод. И учти — запрещения вообще малоэффективны. Расскажу тебе две истории.
Через несколько лет после нашего здесь появления Ольга Николаевна, была тут довольно требовательная дама, заявила, что желает жить «по-человечески». В просторном светлом доме с ванной и тёплым туалетом. Почему бы и нет? — подумали мужики. Покумекали, и приступили. На окраине Куренёвского сада у нас получился полигон, в котором методом проб и ошибок, варьируя конструкции и планировки, выдумывая систему электропитания, различные материалы для труб — да там на наш уровень технологии задача была вообще нереальная — за десять лет сделали требуемое. И с вероэнергетикой справились, и с водоснабжением, и с канализацией. И пруд с лебедями для масепусенкого генератора с водяным колёсиком, и пруд-очиститель для стоков. Короче, соорудили локальную экосистему открытого типа. Подобрали правильную комбинацию деревьев, водорослей, огородных культур, набрались опыта. Теперь в старых посёлках, всюду так, и в школьных городках. Поверь, в том, старом мире, не все с таким комфортом жили, как мы здесь сейчас устроились. Просто потому что имел место женский каприз.
Другая история слегка комична. Или трагична. Короче, заскочила планка у одного мужика, что нельзя нам никак без денег обходиться, а то никто не знает, кто больше работает, а кто ерундой занимается. Ну, там вообще всё сложно, если по-существу. Не про то речь. А почему бы и нет, подумали мужики. Только вот беда, бумага наша для печатания банкнот не годится. Толста, к износу нестойка.