Естественно, прошелся он и вдоль Евфрата. Тут тоже картинка не радовала. Сирийская пустыня так пустыней и осталась. Участок территории к востоку от Шкурска был просто оазисом среди безводных пространств, своеобразным капризом природы, возникшим за счёт того, что именно сюда стекала вода нечастых дождей и редких хилых речушек предгорий. Река Евфрат, сформировавшаяся в районе Араратских гор, не получала далее никакой подпитки и мелела, сужалась, зарастала, делясь влагой с растительностью берегов, на которых к зелени речной долины подступали безводные пространства — каменистые, глинистые или песчаные, это менялось от места к месту. До Персидского залива самолет таки не дотянул, и ответа на вопрос, впадает ли сейчас эта водная артерия в море, или пересыхает по дороге, узнать не удалось.
Соответственно, немолодые путешественники погрузились в лодку и двинулись вниз по течению, помогая себе веслами или крошечным треугольным парусом, когда было попутно. Саванна на берегах постепенно перешла в полупустыню, а затем в пустыню, в чем разведчики убеждались, высаживаясь на берег и удаляясь от обреза воды на несколько километров. Ловили рыбку, варили уху, не слишком экономя захваченную с собой картошку и свежие овощи. Пребыванием на суше старались не злоупотреблять, следы крупных кошек в местах выхода животных к водопою встречались часто. Поэтому ночевали в лодке, отсыпаясь по очереди, если было светло и можно было продолжать движение, или стоя на якоре, когда разглядеть ничего не удавалось.
Течение замедлялось, берега сближались, и, наконец, русло оказалось перегорожено зарослями тростника. Какое-то время пробирались на веслах, потом днище лодки заскребло по дну, и ее пришлось тащить руками, идя вброд. Наконец, приехали. Вытащили суденышко на сушу через вязкую грязь на плотный, хотя и слегка увлажненный песчано-илистый грунт, и отправились осматривать берега.
Нехорошее тут место. Тростник выше человеческого роста, видимости никакой, а живности всякой вокруг — так и кишит. Та, что помельче, конечно сама торопится убраться с дороги, а как кабанчик? И уж совсем некстати — лев? А то и тигр? Соседняя-то река вообще этим словом называется, значит, кто-то когда-то этих животных здесь встречал. Так что тесак, чтобы прорубить дорогу, в левой руке. Макаров — в правой, а Мишка сзади, с Калашом наизготовку, пятится, спиной к Славкиной спине. Они этот ордер давно отработали. Медленно, но спешить им некуда. Проносило пока, ну и в этот раз, пусть пронесет.
Кустарник пошел, деревца, трава стала попадаться пучками. Тростниковые заросли закончились. По мере удаления от русла картинки смены природных зон следуют одна за другой. Полсотни метров леса, сотня — саванны, полкилометра полупустыни, на которую из прокаленных песков с легчайшим движением воздуха наваливается волна печного жара.
Нельзя сказать, что вид на пойму реки обрел панорамность, но со стороны все-таки виднее, что дальше русло полностью пересохло, и переметено песками. Вспоминая, насколько поднимается уровень воды в верховьях в период обильных весенних дождей, приходишь к выводу, что никакой уверенности в том, возможно ли в это время пройти по воде дальше, нет. Надо подождать.
Развернули рацию, связались со Шкурском. Оказывается, там уже поливает, и подъем воды в верховьях начался. Все верно. Стоит подождать. На всякий случай поставили лодку на пару колес, что специально для таких целей прихватили с собой, и перетащили ее на возвышенное место. Кто его знает, в каком виде докатится сюда половодье. А вдруг — водяным валом, сметающим все на своем пути?
Лодка у них, конечно, особенная. Частый каркас из тонких осиновых реек обтянут прорезиненной тканью. Узкий, заостренный в оба конца пятиметровый корпус легок настолько, что нести его вдвоем совершенно не затруднительно. Однако походный скарб и припасы имеют приличную массу, а бегать несколько раз туда-сюда, удовольствие сомнительное, потому, и предусмотрена возможность установки в районе миделя одной колесной пары, не занимающей в лодке слишком много места, при движении вплавь.