Глава 44
Робин стоит в беседке. Стоит — это потому, что за конторкой работают стоя. Собственно, беседка устроена в лучших традициях агров — бывшие русские придумали себе такое название, потому, что русских среди них, хоть и много, но и других немало. Культуры людей этой общности тоже имеют немало отличий, пусть и косметических, в основном. Ну, придумали, и придумали. Кстати, на редкость легко прижилось. А ведь всего-то — несколько раз передали эту новость в новостях, и уже все приняли незнакомый термин в обиход. Эти ру… агры здорово полагаются на разум и хорошую память, народ свой называют популяцией и, с точки зрения нормального американца — ужасные чудаки.
Впрочем, нет. Подавляющее большинство жителей Штатов даже не подозревают об их существовании. А те, кто подозревает — в большинстве своём тоже уже агры. Или учатся на них. Так вот, о беседке. Это кусок ткани, натянутый за верёвки между деревьями над крошечным заросшим травой пятачком земли. Это не тент от солнца, для защиты от него достаточно листвы простёршихся над этим местом ветвей. И не навес от дождя. В средине лета они в этих местах льют нечасто, и защищаться в жаркое время от драгоценной небесной влаги среди агров не считается так уж сильно необходимым. Ну, не настолько, чтобы сооружать укрытие.
Загвоздка в птичьем помёте. Пернатые здесь так и снуют, ну и всё остальное, естественно делают прямо тут же. Если цвиркнет на книжку — обидно. Книжек на планете не так много. И одну из них Робин сейчас пишет. Обычно он занимается историческими изысканиями, изучая сохранившиеся документы и проводя сопоставление и анализ установленных фактов. Но на этот раз его попросили описать то, участником чего он был сам.
Пятнадцать лет прошло с того времени, когда плантаторы, истощив почвы к югу от Великих Озёр, вознамерились перенести свои плантации на берега верхнего течения Потомака. Помешать им, согнать оттуда индейцев, да так, чтобы это не было связано с человеческими жертвами — оказалось настоящей головоломкой. Робину тогда пришлось очень крепко подумать. Получилось изящно.
Донецкие индейцы нанялись проводниками в отряд землемеров, охраняемый регулярной кавалерией, и работу свою исполняли прекрасно. Кратчайшие удобные дороги, лучшие, идеально подходящие для земледелия участки, светлые зрелые леса, пригодные для устройства рядом с ними лесопилок — всё великолепие богатого края добрые покладистые дикари представили в лучшем виде. Они же неустанно хлопотали об удобствах членов экспедиции. Отличная погода и заботливые сопровождающие превратили путешествие в праздник единения с природой, подкреплённый рыбным и мясным изобилием по три раза в день. Одна незадача — лошадки были какие-то сонные, даже ложились на землю, что тревожило ветеринара отряда.
Падежа, однако, не было, все животные оправлялись, исправно служили, а потом, через несколько дней снова погружались в дремоту. Не все разом, а то одни — то другие. Бессистемно, но из-за них случались задержки, и график движения срывался. Периоды сна верховых и тягловых животных удлинялись, стали отмечаться аналогичные случаи и среди людей. Руководство тревожилось, и, как выяснилось, не напрасно.
Всё стало понятно, когда произошла встреча группы геодезистов с натуралистом, что занимался в этих местах своими изысканиями. Он, захлёбываясь от восторга, показал пробирку с несколькими здешними мухами, укус которых вызывал у людей и животных сонную болезнь. По его наблюдениям, через какое-то время, или, если сразу несколько насекомых впрыскивали свой токсин под кожу одного индивидуума, мог наступить летальный исход. Экспедиция вернулась с заключением о том, что цивилизованным людям в этих местах делать нечего.
Сейчас Робин описывает происшествие в деталях и лицах, справляясь в своих путевых заметках относительно дат и действующих лиц. Грим его тогда здорово выручил. Среди кавалеристов нашлись знакомые. Высший свет, всё-таки, довольно тесная общность, а уж в кругу офицеров всегда найдётся тот, с кем, если и незнаком, то уж что-то слышал о нём обязательно. Именно тогда он окончательно сообразил, что элита американского общества и есть самый что ни на есть главный тормоз для вовлечения населения в круг новых ру… агров. Вот тогда задачу для себя он и изменил. Перенацелился на самое вязкое и неподатливое. На людей деятельных, успешных, образованных, на тех, кого сложившееся положение устраивает настолько, что основные свои усилия они и направляют на его сохранение.