Ванда тихо подошла к стене и взяла в руки туфли. Да, сейчас не время поддаваться панике. Всё равно с этим сейчас ничего нельзя сделать. Она развернулась и решительно направилась в сторону своего кабинета. Когда она уже открывала дверь, её окликнул знакомый и надоевший ей до зубовного скрежета мужской голос.
– Ванда, подождите, – к ней подошёл Белевский, галантно придержав дверь, пока она заходила в кабинет.
– Антон Романович, что вам от меня нужно? – не выдержала Вишневецкая и, бросив туфли в дальний угол комнаты, резко повернулась в его сторону.
– Честно? Я хотел пригласить вас на ужин, – он улыбнулся, кладя какую-то папку на стол, всё своё внимание уделяя вскинувшей брови девушке.
– Как до вас ещё донести информацию, что я замужем и люблю своего мужа? У вас проблемы с восприятием устной речи? – резче, чем ей хотелось, ответила Ванда, пристально глядя на Белевского, совершенно не смутившегося таким резким ответом.
– Я это помню и просто предлагаю вам поужинать чисто по-дружески. Наслышан о вашем горе, и, как понимаю, ни у кого из ваших близких нет времени, включая вашего супруга, чтобы элементарно выслушать…
– Для этого у нас в штате есть психолог, – раздался голос Довлатова, разбирающего в этот момент бумаги, принесённые ему Бобровым. В комнате немного похолодало, и Ванда поморщилась, чувствуя разливающуюся по отделу едва уловимую энергию смерти. Белевский нахмурился и поёжился, переводя взгляд на начальника следственного отдела.
– Вам не кажется, Денис Николаевич, что встревать в личную беседу – признак дурного тона?
– А мы сейчас не на светском рауте находимся, – прервал Белевского Довлатов, поднимая на него глаза. – И, Ванда, ваши личные и романтические беседы оставьте за дверью этого кабинета и желательно на внерабочее время. Иначе мне придётся рассмотреть вопрос с Романом Георгиевичем, о вашем отстранении вплоть до увольнения. И поверьте, Дмитрий Александрович не будет принимать в этом никакого участия. Вы всего лишь рядовой сотрудник, хоть и близкий его друг, о чём он вам сегодня так кстати напомнил.
– Я всё понял, – примирительно поднял руки Белевский, уже не так уверенно улыбаясь. – Удаляюсь и надеюсь, что вы подумаете над моим предложением.
– Ага, в «Радость волка» ей предложи сходить, – усмехнулся Довлатов, вновь погружаясь в документы, когда Белевский наконец вышел из кабинета.
– Денис, – Ванда повернулась к начальнику и покачала головой.
– Я слишком уважаю Гаранина, чтобы спокойно на всё это реагировать, да и ты не держи его за идиота. Рома всё прекрасно видит и на тебя не давит, потому что верит тебе. А чтобы разбить лицо твоему навязчивому ухажёру, ему нужно переступить через сотню правил со стороны СБ, Семьи и Гильдии, а разбираться с последствиями у него нет времени. Разберись уже с этой проблемой сама и не заставляй Романа нервничать ещё больше. Поверь, у него проблем гораздо больше, чем ты думаешь, чтобы иметь их ещё с этой стороны, – не глядя на девушку, произнёс Довлатов.
– У меня нет никаких проблем, – буркнула Вишневецкая и села за свой стол, бросая взгляд на оставленные Белевским документы. Чертыхнувшись, она схватила папку и выбежала из кабинета в сторону выхода. – Белевский уже ушёл? – спросила она дежурившего на посту Чижова.
– Да, пол минуты назад.
– Замечательно, – она прошла через рамку идентификации и быстро спустилась по ступеням, выходя из здания, только сейчас заметив, что выбежала из кабинета босиком. – Антон Романович! – она окликнула бизнесмена, уже пересекающего Площадь Правосудия. Белевский остановился и, обернувшись, направился обратно к зданию СБ и стоявшей у входа Вишневецкой. – Вы забыли документы, – буднично проговорила она, протягивая папку и смотря на подошедшего к ней слишком близко мужчину снизу вверх.
– Спасибо, просто вылетело из головы, – улыбнулся он и притронулся к её рукам, забирая документы. – Вы не подумали над моим предложением?
– Оно не уместно, и да, будьте внимательны, – проговорив это, Ванда развернулась и быстрым шагом направилась в свой кабинет, не понимая, как оградить себя от такого навязчивого внимания, приводящего её в полное замешательство.
Глава 5
Я проснулся от невыносимого желания чихнуть. В носу что-то зудело, щекотало, и невозможно было сделать нормальный вдох. Резко сев, я провёл рукой по лицу и всё-таки несколько раз громко чихнул, чем разбудил спавшую рядом Лену. Она открыла глаза и, хмурясь, села рядом со мной. Придерживая одеяло на обнажённой груди, Лена рассмеялась и, протянув руку, убрала с моих волос какое-то перо.