Передача, гостем на которой мне предстояло побывать, называлась «В пятницу вечером с Тимом Бурком». Она была очень популярна, и в ней, как и во всех подобных передачах, присутствовали тупые шутки, тонкие издевательства над приглашёнными гостями и склонность перетряхивать грязное бельё в прямом эфире.
В Брюссель мы с Эдом прилетели за четыре часа до эфира. Выход из ангара снова проходил через весь аэропорт, и таможенник, не переставая извиняться, бежал всю дорогу, заискивающе открывая перед нами двери.
Возле огромного табло в толпе мелькнула темноволосая макушка, и я увидел знакомый профиль.
– А ты что здесь делаешь? – пробормотал я и быстро подошёл к смотрящему на часы парню. – Рома… – схватив его за рукав рубашки, заставил повернуться ко мне и только тут понял, что ошибся.
Передо мной стоял не Ромка, а его более молодая копия, да и глаза у этого юноши были тёмно-карие.
– Простите, я ошибся, – пробормотал я, отпуская его рукав, прекрасно понимая, что умудрился вот так случайно встретить Ромкиного брата Никиту.
А Эд был в своё время прав. Если бы не возраст, то он был бы просто до омерзения похож на Влада, ну или Влад на Никиту. И почему наши эрили так уверены в том, что Гошу нельзя трогать? Можно было бы решить очень много вопросов, просто сломав в его голове все ментальные бартеры и поджарить ему мозг на радость Ромки.
– Ничего, – тихо ответил парень, но тут позади меня раздался рык.
– Убери руки от моего сына, ты, маленькая изворотливая дрянь!
– И тебе доброго дня, Гоша, – я говорил это, поворачиваясь к старшему Гаранину. – Как дела? Тебе уже не так скучно, как пару недель назад?
– Я удавлю тебя собственными руками, сволочь. Но сначала ты прямо в суде отдашь мне права на Романа…
– Помечтай, – я улыбнулся, слегка наклонив голову набок. Проклятая привычка никак не хотела уходить, и даже Ваня ничего не мог с ней поделать. Оглянувшись, я не увидел Эда, он, похоже, уже вышел, не заметив сразу, что я отстал. – Роман никогда не вернётся в твою поганую семейку. И он уже давно совершеннолетний, чтобы самостоятельно решать подобные вопросы, не спрашивая отцовского благословения.
– У меня нет наследника! – заорал Георгий. – Ты не имел права лишать меня сына! Я подал в суд, и очень скоро тебе придётся ответить за это!
– Как это нет наследника? – и я весьма демонстративно посмотрел на Никиту, думая над тем, что Гомельский ничего мне про выходку Гаранина не сказал. Не посчитал нужным или ещё не просчитал все риски? Хотя не думаю, что нужно волноваться. Это дело Семьи, и Первый Имперский Банк сделает всё, чтобы честь Лазаревых не пострадала. – Ах, да, он же ублюдок. Печально, но что поделать, бывает. Да, кстати, ты не очень расстроишься, если я тебе скажу, что Никита всё равно остался бы ублюдком, даже если бы ты женился в итоге на его матери? В Древних Родах с этим очень строго – наследником может быть только ребёнок, рождённый в законном браке. Есть, конечно, исключения, но конкретно твоей ситуации они не касаются.
– Роман вернётся в Род, и ты не сможешь мне помешать… – процедил Георгий.
– Нет, – ответил я жёстко. – Если Роду Гараниных суждено пресечься, значит, так тому и быть. И не устраивай сцен, а то зеваки ещё решат, что мы любовницу поделить никак не можем. И, Гоша, может быть, нужно было как-то по-другому к Роману относиться? Не так по-скотски? Тогда и проблем бы никаких не было.
– Вот кто-кто, а ты не смей мне указывать, как вести себя в своей семье, – и Георгий махнул рукой, словно хотел меня ударить. Я перехватил его руку и вывернул, чуть не вырвав из сустава.
– Никогда не смей поднимать на меня руку, ты понял? – прошептав, я толкнул его, а потом более громко добавил: – Рядом со мной может находиться человек, который за такую выходку тебя по земле тонким слоем размажет. И молись, чтобы это не оказался твой собственный сын. Кстати, Никита, – крикнул я с весёлой злостью. Парень посмотрел на меня как-то обречённо, и тут я заметил почти сошедший синяк на пол-лица. – Если захочешь послать подальше своего папашу, можешь приходить ко мне. Говорят, что я всех слегка убогих подбираю. Думаю, с братом тебе будет лучше, чем с отцом года. И позвони Ромке, если мне не доверяешь. Вы же всё-таки не чужие друг другу люди.
– Дима, – негромкий голос Эдуарда привёл меня в чувства. Повернувшись, я увидел, как Великий Князь рассматривает Гаранина. Даже мне стало не по себе от этого пристального, изучающего взгляда, что уж тут говорить про Георгия.
Схватив Никиту за плечо, он почти швырнул мальчишку впереди себя, а у меня непроизвольно сжались кулаки. Вот же урод. Внезапно свет упал на его руки, и ногти сверкнули красными искрами.