– Я? Нет, что вы, – махнул рукой Смирнов. – Зачем мне такой геморрой, мне и своей работы хватает. Тем более, чем выше пост, тем меньше зарплата, а мне ещё двоих детей кормить и поднимать.
– Ик, – я от неожиданности икнул, во все глаза глядя на министра Путей и Сообщений.
Тут дверь снова открылась, и с каменным выражением, застывшим на лице, в кабинет вошла женщина, которая несла в руках большую бутыль, наполненную водой.
– Афанасий Викторович, это постоит пока здесь? Я попозже заберу, – она поставила бутыль в угол кабинета, улыбнулась Смирнову и вышла.
Ромка наклонился, слегка приоткрыл дверь, и я увидел, что женщина остановилась посреди коридора и разговаривает с высоким черноволосым парнем.
– Вода? Серьёзно? – он говорил громко, особо не таясь. Было ощущение, что Смирнов совершенно не замечает происходившего за дверью.
– Либо к вечеру она превратится в вино, либо освятится, и я наконец серьёзно подойду к вопросу своего выздоровления, – проговорив это, женщина тихо свернула в очередной кабинет.
Я прикрыл дверь, потом снова посмотрел на Смирнова.
– Единороги всё-таки существуют, Эд был прав, – пробормотал я, поднимаясь с неудобной скамьи, которую притащил сюда министр, чтобы разместить своих гостей, и громко произнёс: – Афанасий Викторович, а где ваш…
Дверь снова открылась, и в кабинет заглянула девица, принесшая в кабинет подарок, всё ещё стоявший на столе.
– Афанасий Викторович, там проверяющие из Министерства Внутренних дел пришли. Кормить будем?
– Ну, конечно! У нас прекрасный буфет, а сегодня замечательную выпечку привезли, покажи господам проверяющим, где он у нас расположен, будь добра. Да, и скажи, что у нас всё как у людей, можно через распознаватель расплатиться.
У министра снова зазвонил телефон, и он, нахмурившись, поднял трубку. Даже без громкой связи я услышал, как из динамика раздаётся женский крик, срывающийся на визг. Смирнов положил телефон перед собой динамиком вниз и, словно извиняясь, пожал плечами.
– Заместитель вице-премьера звонит, не могу с ней разговаривать, абсолютно невменяемая женщина, – визг прекратился, и Смирнов быстро схватил телефон. – Да-да, Наталья Павловна, я предоставлю всё, что вы просите. И отчёт тоже. София, – обратился он к девушке, которая всё ещё ждала его распоряжений, – узнай, что нужно заместителю вице-премьера и сделай доброе дело, набросай какой-нибудь отчёт, который она просит, – девушка кивнула и вышла.
– Ик, – на этот раз громко икнул Ромка, а Лео чуть кулак себе в рот не запихал, стараясь не заржать. Я же решительно произнёс, пока меня снова никто не перебил:
– Где ваш секретарь, Афанасий Викторович.
– О, у Юры тётушка скончалась, такая трагедия, – сразу же ответил Смирнов. – Я, конечно же, предоставил ему отпуск до конца недели.
– Хорошо, раз вы заняты проверкой, хотя я вообще не понимаю, что у вас тут можно проверять, мы, пожалуй, встретимся в другой раз, и тогда вы мне все карты, схемы и справки предоставите, – сказал я, пожимая ему руку.
После этого кое-как перелез через лавку и решительно потащил за собой Ромку. Лео вышел из кабинета самостоятельно.
– Что он такое? – теперь уже шёпотом повторил свой вопрос Рома.
– Полагаю, наш будущий президент, – задумчиво ответил я. – Если Лео не ошибается, и он действительно вот такой.
В коридоре мы столкнулись с двумя парнями в штатском, которые шли к кабинету министра с такими кислыми минами, что стало сразу же понятно: они даже не рассчитывают чем-то здесь поживиться, видимо, проверка была далеко не первой. Это только укрепило мою безумную идею. Только бы он продержался и не сорвался, как многие до него, дорвавшиеся до власти.
Выйдя на улицу, мы забрались в машину, чтобы ехать уже наконец в Президентский дворец.
Глава 11
На территорию дворцового комплекса нашу машину не пустили, и нам опять пришлось добираться до дворца пешком. Демидов здесь работал, но об этом приходилось сообщать практически каждому сотруднику охраны. И от этого под конец пути Лео уже находился в состоянии плохоконтролируемой ярости.
А вот журналистов пропустили даже без аккредитации, которая у нас, кстати, была, и по пути ко дворцу никто даже не поинтересовался, кто мы вообще такие и что тут делаем.
В который раз, проходя по анфиладам комнат, я чувствовал невероятное отвращение к тому, что эти варвары сотворили с моим домом, и одновременно меня преследовало чувство узнавания, словно я рос в этом месте, только когда-то надолго уехал и вот теперь вернулся наконец домой.