– Что произошло? – Демидов со вздохом приподнялся и посмотрел на свою рубашку. – А почему я в крови?
– Я просто доказал, что полностью исполнил то, о чём вы просили, – джинн в очередной раз поклонился Лео.
– Тогда вот моё второе желание: я хочу, чтобы все в этом чёртовом мире были счастливы! – Демидов вскочил и с энтузиазмом начал бегать по комнате. Выглядел он при этом не слишком адекватным.
– Лео, ты что не понимаешь, к чему это может привести? – я в который раз попытался вразумить его.
Мысль о том, чтобы стукнуть его по голове чем-нибудь тяжёлым и утащить отсюда в более надёжное место, уже не отпускала меня. Я многого не понимал, и меня это жутко раздражало. Даже воскресший Клещёв на фоне Лео выглядел просто образцом благоразумия.
Краем глаза я заметил, что Ромка тоже успел освободиться от сковывающей его движения сетки и осторожно, стараясь не привлекать внимания и не издавая ни малейшего шума, вытаскивает что-то из-за спины.
– Это ты не понимаешь! Мне так надоели эти интриги, войны, непонятные разборки, приводящие к смерти из-за каких-то пяти-семи золотых. Эта война между магами и не магами. Эти постоянные домашние склоки. Я хочу, чтобы везде царили доброта и мир. Чтобы ничего этого больше не было, – в глубине тёмных глаз Лео мелькнули синеватые искры, и я невольно попятился от него. Нужно как-то вывести Демидова из-под воздействия джинна, вопрос только в том, как это сделать?
– Как будет угодно моему господину, – довольно равнодушно произнёс джинн, щёлкнул пальцами, и дворец едва ощутимо тряхнуло.
Что-то предпринять я просто не успел. Да и не мог, настолько быстро всё произошло. Зато успел среагировать Ромка. Два метательных ножа серебряной молнией метнулись в сторону Аль-Рашида, но пролетели сквозь него и упали на пол. Джинн мерзко ухмыльнулся, помахал нам рукой и растворился в воздухе, словно его и не было.
– Что ты наделал, придурок? – я устало опустился на пол, не обращая внимания на всё ещё разлитые лужи, и разглядывал задумчивого Демидова.
– А что не так? Я это сделал для всеобщего блага.
– Полагаю, этот мутный тип каким-то образом умудрился затуманить мозг нашему Лео, доказав при этом, что там есть чего затуманивать. И Ахметовой даже не нужно делать ему лоботомию, чтобы в этом убедиться. Хотя высказывания о мире во всем мире категорически опровергают наличие серого вещества. Лео, – Рома помахал рукой перед его лицом, – очнись, в мире нет чёткого разделения на добро и зло.
– В тебе что-нибудь поменялось? – я посмотрел на Гаранина, прислушиваясь к себе. Ромка отрицательно покачал головой.
– Может, потому что счастье – это аморфное состояние, как и добро? И я просто не создан для обоих этих понятий? – он усмехнулся довольно невесело.
– Во мне тоже ничего не изменилось, – я пропустил его очередное самоуничижение мимо ушей и прислушался к себе, к своему источнику. Никаких изменений. Хоть что-то хорошее на сегодняшний день. – И, похоже, я сейчас тебя разочарую. Мне кажется, джинн не может влиять на Тёмных. Ну, так, немного обездвижить, но не более.
– Я не Тёмный, – поморщился Ромка.
– Да-да, и никогда им не станешь, я помню, – фыркнул я. – Как удобно быть всего лишь на тридцать процентов Лазаревым. Получаешь практически все плюшки Семьи без какого-либо Тёмного пятна на магической репутации.
– Я, конечно, не специалист, но разве глаза этого конкретного индивида должны становиться сиреневыми? – Роман внимательно изучал Лео, демонстративно не обратив внимания на моё предположение, а я увидел, что не только в радужке появились синие искры, белки глаз Демидова начали приобретать устойчивый фиолетовый оттенок.
– Как интересно, – пока я разглядывал Лео, Рома достал телефон и пытался с кем-то связаться.
– Ни Эдуард, ни Ваня не отвечают. Здесь вообще связи нет, – вот тут я начал наконец реагировать. Подошёл к столу секретаря и поднял трубку стационарного телефона. В трубке стояла тишина.
В это время за дверью послышались шаги ног нескольких человек. Кто-то быстро шёл по коридору в нашу сторону, и, судя по донёсшимся до меня звукам, он был не один. Ромка поднял ножи и пистолет, быстро спрятал их и, поправив бейсболку, схватился за камеру.
Лео попытался снять рубашку, но потом просто накинул сверху пиджак, прикрывая кровь. Движения его были несколько заторможенными, а по расфокусированному взгляду трудно было понять, осознает ли он сейчас то, что делает, или же нет. Рома направил камеру на дверь и включил запись. Я же метнулся вперёд, чтобы попасть в объектив. Что бы здесь ни произошло, Марк Шелепов просто обязан осветить это первым.