– Хорошо, я был неправ, довольна? – Ваня иногда мог признавать свои ошибки, и сейчас был как раз такой случай. Самому себе врать было глупо, и он ещё тогда в школе, когда согласился заниматься с Димой, понял, что избегает эту внезапно повзрослевшую и превратившуюся в очень притягательную женщину Киру, чтобы не наделать глупостей, о которых они оба будут впоследствии жалеть.
– Скажи, а если бы нас сюда не направили изображать любящую пару, – она обвела рукой маленькую кухоньку, – ты продолжал бы делать вид, что я малолетняя дура и что-то там себе в голову вбила, а ты мужественно сносишь мои истеричные закидоны?
– Я не знаю, ясно? – когда они проходили в квартиру мимо вездесущих бабок, он был вынужден её приобнять и коснуться губами виска. Их тогда как будто током обоих ударило, но Ваня не мог отрицать очевидного – запереть его с Кирой в одной квартире было не самой лучшей идеей. Тем более что он не совсем понимал смысла этой засады, и у него появилось очень много времени для самокопания. – Возможно, так действительно было бы лучше.
– Лучше?! – она вскочила. – Лучше?! Лучше для кого?
– Для нас обоих. И я всё ещё Иван Рокотов и не лгал, когда говорил, что не умею любить.
– Сволочь! – хороший дорогой кухонный нож пролетел в сантиметре от его лица, воткнувшись в оконную раму. Вот этого он точно не ожидал. Ваня мгновенно оказался на полу, уходя с траектории полёта очередного ножа.
Воздух вокруг её рук задрожал, заискрился, и на том месте, где он только что лежал, пол вздыбился, а старенький линолеум пошёл трещинами. Ваня поздравил себя с тем, что находится в отличной физической форме. Он вскочил на ноги и пригнулся, спасаясь от очередного заклятья. А потом в него снова полетел нож.
Очень скоро заклятья перестали быть сравнительно безобидными, и Ваня в очередной раз пожалел о том, что когда-то учил её и что накрутил хвоста Устюгову, заставляя уделить больше внимания именно боевой магии, а она оказалась очень хорошей ученицей.
Чтобы остаться в живых и желательно без увечий разной степени тяжести, нужно было до неё добраться. Тем более что в глазах Киры начало разгораться пламя, и она уже очень скоро пустит в ход свой безумный, опасный и плохоконтролируемый дар, не преобразованный в заклятья общего назначения.
Расстояние между ними сокращалось как-то слишком медленно, и это учитывая мизерные размеры кухни. Кира уже не разбирала, что именно кидает в него, лишь бы хоть что-то попало. Ей было плохо, по-настоящему плохо и больно так, что было трудно дышать. Ещё пара минут, и она вполне могла сжечь полдома к чёртовой матери.
Он оказался рядом с ней, когда она на секунду прервалась, соображая, чем ещё попытаться достать такую шуструю цель.
Выхватив у неё из рук пистолет, непонятно каким образом там оказавшийся, он отшвырнул его в сторону и рывком притянул отчаянно вырывающуюся фурию к себе.
– Отпусти меня, – она умудрилась расцарапать ему руку, потому что в пылу борьбы рукава его водолазки задрались, и она, почувствовав под руками обнажённую кожу, с наслаждением вонзила в неё ногти. Рокотов только зашипел от боли. – Не трогай меня, подонок. Я тебя ненавижу, слышишь, ненавижу! Ты всю жизнь надо мной издевался! За что? Что я тебе плохого сделала? Отпусти!
– Да пошло оно всё, – прошептал Ваня, посылая ко всем чертям свой знаменитый самоконтроль. Сразу за этим пришло осознание, что он, возможно, потерял столько времени действительно зря. – В конце концов, я не железный. Даже если это ошибка, слышишь, Кира? Даже если это ошибка, мы совершим её вместе.
Продолжая удерживать её одной рукой, второй он зарылся в её волосы, фиксируя голову, и поцеловал. Сначала она сопротивлялась, пыталась отодвинуть голову и даже укусить, но он не отпускал, его губы настойчиво прижимались к её, а язык искал возможность проникнуть в её рот сквозь стиснутые зубы.
Сколько продолжалась эта безмолвная борьба, никто из них не знал, но вот Кира, всхлипнув, обмякла в его руках и весьма настойчиво ответила на поцелуй.
Она обняла его за шею, пытаясь вжаться поплотнее, чтобы между ними не осталось ни миллиметра. Одежда мешала ей. Стараясь не суетиться, она стянула с него водолазку. Он ей помог, наклоняя голову и помогая высвобождать руки. Ощущая под ладонями обнаженную кожу, Кира тихонько стонала, пытаясь потрогать его везде. Она даже не поняла, как оказалась сидящей на столе. Но так было гораздо удобнее исследовать губами и руками его грудь.
Её провокационный халатик и пижама последовали вслед за его водолазкой. Когда она уже боролась с ремнём на его штанах, Ваня, задыхаясь, прошептал: