Было темно, хоть глаз выколи, а у нас с Ромкой не было возможности даже свет зажечь, чтобы не привлекать внимание этих борцов за всеобщее счастье.
– Лично я не против, – ответил Гаранин, устало закрывая глаза. – Что ты предлагаешь?
– Нужно для начала хоть что-нибудь узнать про джиннов, – я снова высунулся из-за стола и посмотрел на силуэты, всё ещё мелькающие за матовым стеклом. – А потом вспомнить, что конкретно этот придурок Лео пожелал.
– На второй вопрос я могу ответить, – Ромка напряжённо вглядывался в наступающие сумерки. – Лео сначала пожелал, чтобы все были счастливы, а потом добра и справедливости во всём мире.
– Это два желания, – осторожно заметил я.
– Да, но джинн, судя по всему, принял их за одно. Скорее всего, потому что они взаимосвязаны. Ну, логично: если все будут считать себя счастливыми, то всюду воцарится гармония и всеобщая доброта. В общем, мир во всём мире, розовая мечта подрастающего поколения, ещё верящего в утопию, – Рома говорил, не открывая глаз, а я внимательно смотрел на него.
– Знаешь, не получается, – наконец произнёс я.
– Что не получается?
– Видишь ли, Рома, по этой логике, определённый иммунитет должен развиться у тех, кто и так считает себя вполне счастливым. Я, например, вполне счастлив, – я пристально смотрел на него. – А ты считаешь себя счастливым?
– Я не знаю, ясно?
– Ну-ну, – я покачал головой. – Я только не пойму, зачем он пожелал себе бессмертия, если изначально хотел счастья и добра.
– Чтобы откат от справедливости не задел, – усмехнулся Гаранин. – Понятие добра у каждого своё, иногда оно приходит и с пистолетом.
– Как думаешь, здесь есть библиотека?
– Конечно, есть. Подозреваю, что эта библиотека ещё со времен Империи осталась, – Рома пожал плечами. – Никто в своём уме не станет уничтожать целое состояние.
– Тогда нам нужно её найти. А как это можно сделать, не привлекая излишнего внимания? – я вздохнул и вновь посмотрел на такую хлипкую преграду, отделяющую нас от несущих всеобщую любовь и гармонию, или какую там заразу они разносили.
– Очень просто, нужно всего лишь поймать кого-нибудь, кто знает дворец лучше, чем мы с тобой.
– О, конечно, это ведь всего лишь. В таком случае проще всего послать голубя Эдуарду. Он и дворец знает как свои пять пальцев, несмотря на перестройку, в конце концов – это был его дом, да и, возможно, знает, как с этой фиолетовой гадостью бороться, – я вытащил телефон и яростно уставился на отсутствующий сигнал. – Твою мать!
– Предоставь дело профессионалу, – Ромка снял бейсболку и пригладил как всегда стоящие торчком волосы.
Поставив камеру на пол, он выполз из-под стола и подкрался к двери, встав так, чтобы его силуэт не был виден в верхней части двери. Рома стоял, напряжённо к чему-то прислушиваясь. Наконец, происходящее за дверью его полностью удовлетворило, потому что он стремительно отпер замок, приоткрыл дверь и втащил в комнату какого-то щуплого субъекта в тоге, надетой поверх робы электрика. Едва слышно щёлкнул замок, и Ромка, пригибаясь, потащил свою жертву к столу.
Гаранин особо не церемонился и грубо толкнул этого счастливого обладателя фиолетовых склер ко мне под стол. Электрик даже не обратил внимания на грубость и смотрел на меня с каким-то детским любопытством, от которого попахивало идиотизмом. Особо не мешкая, Ромка нырнул следом за ним. Сразу стало тесно и не слишком удобно.
– Привет, – прошептал я, наклоняясь к нашему пленнику. – Тебя как зовут?
– Стас, – радостно ответил он, широко улыбаясь.
– Здорово, классное имя, – продолжал шептать я. – Стасик, давай поиграем в игру?
– В какую игру? – он бесхитростно смотрел на меня.
– Ты покажешь нам, где находится библиотека, а мы тебя по телевизору покажем.
– Здорово, – внезапно Стас нахмурился. – Но магистр Яковлев говорит, что вы всё ещё несчастны, поэтому не в состоянии достигнуть полного единения с космическим добром.
– И он, конечно же, прав, на то Яковлев и магистр, – от улыбки мне уже сводило скулы, но это было необходимо, чтобы Стас не начал орать или ещё как-то привлекать внимание остальных.
Ромка это, кстати, прекрасно понимал, поэтому, как бы ему ни хотелось схватить несчастного, точнее счастливого Стаса, и вытрясти из него нужные нам сведения, приходилось терпеть и предоставить допрос мне. Каким сильным бы ни был наш иммунитет, от снадобья джинна он нас вряд ли защитит, а если и защитит, то ненадолго. Я же продолжал тихонько убалтывать счастливчика Стаса.