– Нет. Вот, ты добился своего своим обычным путём чрезмерного насилия…
– Заткнитесь, оба, – прошипел я, поворачиваясь к Лео и Ромке. – Или, клянусь, я вас сейчас сам заткну.
– Что с тобой? – прошептал на этот раз Рома и подполз ко мне, оставив Лео одного.
– Смотри, – я снова приник к решётке. Через неё было прекрасно видно зал и Клещёва, пытающегося привести в чувства Яковлева весьма жёсткими методами.
– О-о как, – Гаранин не удержался и присвистнул. – И что же данный индивид здесь делает?
– Это очень хороший вопрос, – я напряг слух, пытаясь услышать, что же Клещёв в этот момент говорит.
– Сава, ты что, спишь? Ты же обещал мне эту древнюю вещицу! – Клещёв снова отвесил нашему героическому президенту оплеуху. – Да что же это? Сначала Наумов, теперь вот это! Я не для того через всё это дерьмо буквально на животе прополз, чтобы вы меня кинули и отдали на растерзание этому психу, от которого у меня просто кровь в жилах стынет. – Да почему он меня так боится-то? Что с ним Эд такого страшного сделал? – А, это что ещё? – Клещёв в этот момент схватил мешочек, привязанный к поясу Яковлева, и сунул в него свой любопытный нос. – Апчхи!
Мы с Ромкой отпрянули от решётки и инстинктивно прижали к лицам мокрые тряпки. Когда Клещёв прочихался, мы осторожно приблизились к нашему обзорному пункту и посмотрели вниз. Даже с этого расстояния было видно, что склеры лидера нашей оппозиции приобрели фиолетовый оттенок, а на лице расплылась идиотская улыбка. Так же мы поняли, что, похоже, немного переборщили с транквилизатором, потому что никто из окружения Яковлева, как и он сам, не проснулись. Храп, раздающийся вокруг, только усилился, когда на транквилизатор попало снадобье джинна.
– Как он сюда попал, и самое главное, зачем? – Ромка задавал абсолютно правильные вопросы, вот только меня сейчас беспокоило нечто совсем другое. В это время я лихорадочно обдумывал, каким образом использовать сложившуюся ситуацию в свою пользу.
– Он нам всё равно не ответит, по крайней мере, не сейчас, – я начал решительно отодвигать решётку.
– Ты куда собрался? – Роман схватил меня за рукав. – Сейчас Лео пожелает вернуть всё на свои места, и мы сможем узнать, что всё-таки Кле…
– Нет, Рома, пускай Лео немного повременит со своим желанием. Мы сейчас спустимся вниз, возьмём Клещёва и камеру, найдём тихое местечко и снимем прекрасное интервью с лидером «Детей Свободы».
– Дима, ты в своём уме? – Ромка потащил меня обратно, когда я уже начал спускаться вниз.
– О да. Я полностью в своём уме. Ты только представь, какую дичь сейчас будет нести Игорь Максимович по поводу всеобщей любви, счастья и взаимопонимания, независимо от того: настоящий он или всё-таки нет.
– Хм, – Ромка задумался, но рукав моей водолазки пока не выпустил. – Хорошо, допустим, ты прав. Давай попробуем, а потом уже Лео вернёт всё на свои места.
– Вот ещё! – раздался гневный голос Демидова. – С чего бы мне своё последнее желание тратить на такие жуткие вещи, о которых вы говорите?
– С того, что в противном случае я выпущу тебе кишки, – ласково проворковал Ромка.
– Я всё равно не умру, – осторожно напомнил нам об этом факте Лео.
– А я помню, но вот только боль-то ты будешь чувствовать, а я уж постараюсь, чтобы ты умирал о-о-очень долго, и поверь, мне не надоест придумывать всё новые и новые развлечения.
– Ты просто садист и маньяк, – категорично заявил Лео.
– Да я, в общем-то, этого никогда не отрицал, – пожал плечами Ромка.
– Я сделаю, как говорит этот неандерталец, но, Дима, знай, что это произойдёт только под давлением угроз и грубой силы!
– Угу, я это учту в твоей эпитафии, – я кивнул и, вырвав руку из Ромкиного захвата, начал спускаться к Клещёву, который в это время пытался соорудить себе тогу, сорвав с окна занавеску.
– Варвары. Вы все вар-ва-ры, – по слогам произнёс Лео. – Вот, я это сказал!
Тем временем я уже спрыгнул на пол и пошёл в направлении Клещёва. По лёгкому стуку я определил, что Ромка мягко спрыгнул на пол, надеюсь, он направился к камере, потому что я не знаю, как Клещёв на него отреагирует, даже находясь под фиолетовой дрянью. Я уже почти дошёл до Игоря, когда за спиной раздался грохот. Повернувшись на звук так быстро, как только смог, увидел лежащего на полу Лео.
– Да что же это такое? – я бросился к нему и осторожно перевернул на спину. Лео лежал с закрытыми глазами, а я дрожащими руками пытался нащупать пульс у него на шее. У меня ничего не получалось, поэтому я несколько раз определял пульс сначала у себя, а потом пытался нащупать его у Лео. Пульса не было. – Как же так? Я не понимаю, – продолжал бормотать я, тупо пялясь на своего определённо мёртвого друга, недоумевая, почему не ощущаю прилив энергии смерти.