– А-а-а, – Лео резко выдохнул и сел, открывая глаза. – Вы почему меня не предупредили, что здесь так высоко?
– Тьфу, – я поднял голову и увидел, как стоящий неподалеку бледный Гаранин сплюнул на пол и поднял на плечо камеру. – И ты плюнь на него, Марк, ты что забыл, что этот конкретный индивид временно бессмертный?
Пока я пытался отойти от шока, к нам подошёл Клещёв, успевший уже укутаться в свою импровизированную тогу.
– Простите, господа, но почему у вас такие напряжённые лица? Вы же определённо не чувствуете этого поистине волшебного ощущения счастья, переполняющего меня, – и Клещёв воздел руки вверх и замычал. – О-у-м-м-м.
– Тьфу, – теперь уже на пол сплюнул я, но сделал это так, чтобы Игорь не заметил. Потом вскочил на ноги и встал перед ним, движением руки активируя артефактный микрофон, встроенный в камеру. Она была сделана таким образом, что только репортёр мог активировать микрофон, находясь в объективе. – Господин Клещёв, Марк Шелепов, телеканал «Ника», – я схватил руку Клещёва и начал её трясти. – Вот именно об этом мы и хотели с вами побеседовать. Вы же поделитесь со мной, моим оператором и личным секретарём президента Яковлева секретом вашего прекрасного настроения?
– Ну что вы, Марк, какие секреты? – он расплылся в улыбке. – Никаких секретов, просто нужно любить и ценить друг друга.
– Это невероятно, волшебно и так необычно, вы позволите? – я подхватил его под руку и потащил из зала, чтобы ненароком не разбудить всех счастливчиков, потому что даже большая доза транквилизатора не будет действовать вечно.
– А куда мы идём? – бесхитростно спросил Клещёв.
– Мы идём туда, где никто не сможет вас перебить, и вы сможете в полной мере поделиться рецептом всеобщего счастья с нами, а также с огромной аудиторией нашего замечательного канала.
Как-то так получилось, что мы снова завалились в кабинет неизвестной мне Кристины Ивановны. Я почти силой заставил Клещёва сесть за стол, а сам расположился напротив. Ромка встал сбоку, чтобы в объектив попадали мы все: и я, и Клещёв, и стол между нами. С другого края примостился причитающий Лео, постоянно меня отвлекающий своим бубнежом о несправедливости этой никчёмной жизни.
– Итак, господин Клещёв, что вы намерены сделать, чтобы все жители нашей прекрасной страны нашли счастье в добре и взаимопонимании? – широко улыбаясь, задал я свой первый вопрос.
Всё интервью заняло примерно час. Клещёва было не заткнуть, и мне оставалось только поддакивать и, улыбаясь, вставлять остроумные ремарки.
Прервал нас шум, раздавшийся в коридоре. Значит, действие транквилизатора подходило к концу. Пора было сваливать отсюда.
– Всего хорошего, господин Клещёв, – я снова потряс его руку. – Вы нас просто невозможно порадовали. Скажите, не на камеру, а зачем вы пришли сегодня во дворец, если это, конечно, не секрет?
– Ну какой секрет, что вы, Марк, – он махнул рукой. – Просто президент Яковлев обещал мне презентовать некую древнюю лампу, но в свете моего теперешнего состояния, я считаю это неактуальным.
Каким образом я не свалился на пол, а продолжал улыбаться, пока бежал к двери, волоча за собой Лео, надолго останется для меня загадкой. А с Яковлевым мы очень обстоятельно побеседуем, когда эта мразь очухается от своих фиолетовых глюков.
– Где лампа, гад? – процедил Ромка, когда мы бежали по коридору к приёмной президента, из которой была неплохая возможность отступить, если нас снова зажмут в угол.
– В приёмной, на полу, – наморщив лоб, сообщил Леопольд, в глазах которого всё чаще и чаще проскальзывали ярко-синие искры.
– Замечательно. – Я втолкнул его в приёмную и заскочил следом, захлопнув дверь перед носом бежавшего за нами Яковлева.
Как оказалось, он первым очухался от действия транквилизатора, и резво ринулся в погоню. Схватив стул, я быстро всунул его в ручки, заблокировав таким образом дверь. Рома проделал тоже самое с дверью запасного выхода.
– Вызывай джинна и возвращай всё на свои места! – В дверь заколотили с такой силой, что стало понятно – она долго не выдержит, но нам долго и не нужно.
– Аль-Рашид, я хочу загадать своё последнее желание, – взвыл Лео, заламывая руки.
– Слушаю и повинуюсь, мой господин, – джинн всё ещё был облачён в деловой костюм-тройку, и традиционный поклон смотрелся несколько нелепо.
– Моё последнее желание – отмена всех предыдущих, – Лео тяжко вздохнул и побрёл к своему рабочему месту, где упал в кресло и принялся обмахиваться ладонью.